Вадим Макаренко, Kurdistan.ru Выборам 7 марта придается значение критически важного события накануне вывода американских войск из Ирака. Это и на самом деле крайне важный этап в развитии современного Ирака. Поскольку речь идет о том, кто непосредственно после американцев получит в свое полное распоряжение власть в богатейшей кладовой мира. Это колоссальный приз, ради него начиналась война, но американцы вынуждены его отдать. Ситуация напоминает то, что произошло с Саддамом Хусейном, который не удержал богатый нефтью Кувейт. Иракский синдром, если он еще не сложился в США, обязательно возникнет и сильно повлияет на события в Евразии, особенно в Афганистане, где у американцев шанс победить в смысле восстановления страны до уровня устойчивого развития, а не оккупировать ее на какое-то время – еще меньше, чем в Ираке. Это связанные вопросы. Возможно, что в ближайшие годы мы станем свидетелями окончательного ухода США из Евразии, как оттуда ушли старые колониальные державы. После сдачи Ирака новому проиранскому правительству этой страны Афганистан, путь к которому лежит по враждебным или полу-враждебным Западу пространствам, станет практически островом, смысл пребывания на котором окончательно исчезнет, и выборы 7 марта ничего не могут изменить в этом раскладе, они только сделают эту ситуацию абсолютно ясной, проявленной.
То, что происходит в Ираке накануне парламентских выборов, а фактически выборов всей центральной власти является важнейшим раундом переговоров и позиционной войны накануне американского вывода войск, в которой каждая сторона, как команда корабля перед штормом, хочет улучшить свои позиции, чтобы встретить в большей готовности, к сожалению, вполне предсказуемую ужасную бурю.
Кто бы ни победил, а это будет партия (коалиция партий, представляющих шиитский блок), она победит в стране, так и не ставшей реальной федерацией, столкнется с огромным сопротивлением двух других этноконфессиональных групп - курдов и суннитов, которые, хотя и по разным причинам, не признают центральную власть.
Сунниты не признают власть, поскольку она будучи шиитской, вновь встала на путь дебаасизации, что воспринимается в суннитских провинциях как этнические чистки и сведение счетов за саддамовский период. Это чревато открытыми восстаниями, а также «партизанской» войной. Американцы положили немало сил на то, чтобы втянуть арабов-суннитов в политический процесс в новом Ираке, но запрет на участие в выборах кандидатов со сколько-либо значительным саддамовским прошлым может остановить этот процесс, в любом случае он приведет к росту политического и силового сопротивления в суннитских районах и к их де факто обособлению от центральной власти.
Шиитские политики, находящиеся сейчас у руля, считают, что они и так, в рамках централизованной, а не федеративной государственной структуры, смогут контролировать это сопротивление, поскольку в их руках военная сила и огромные бюджетные деньги, поступающие от экспорта нефти. Второе особенно значимо, поскольку в отличие от Курдистана, имеющего экономическую основу самостоятельности даже в рамках нынешнего Ирака, у суннитов пока нет устойчивых региональных источников дохода, они вынуждены рассчитывать на свою долю от общеиракского пирога. Но главный вопрос – это вопрос о власти на суннитских территориях: кто будет обеспечивать там выполнение законов центральной власти? Пока трудно представить, что в суннитских провинциях Анбар или Салахеддин центральной власти удастся повторить то, что она сделала в Басре, распылив силы шиитских радикалов Ас-Садра. Но у Нури эль-Малики и у Ас-Садра – один идеологический корень, возможно, что и одно высшее руководство, суннитские же провинции принадлежат к другому конфессиональному бассейну. Водораздел здесь обозначен веками вражды и недоверия, но, как бы там ни было, стороны всегда были вынуждены договариваться.
Курды не готовы уступить становящейся все более авторитарной центральной власти хоть какую-то часть своего с таким трудом завоеванного суверенитета, а тем более - Киркук. Они единственные в Ираке последовательно занимались строительством своей национальной государственности, пока в форме автономии, и добились реальных успехов. Их президента – Масуда Барзани – принимают в главных столицах западного мира, в Курдистане открылись консульства многих стран, налажен процесс добычи и поставки на экспорт нефти, курды имеют внешнюю границу, а также пешмерга, чтобы не допустить тихого аншлюса, если власти в Багдаде на это решатся. Курды, готовясь к сопротивлению, очень рассчитывают на защиту Запада, где курдская ситуация воспринимается и политиками, и общественным мнением как несправедливое несчастье. Поэтому с курдами также не удастся быстро и без проблем справиться. Точнее в принципе не удастся силой задавить курдскую автономию, получившую столь мощную международную поддержку.
Дело в том, что, по крайней мере в Эрбиле, и в Вашингтоне понимают, что есть объективные проблемы, которые делят Ирак на этнические регионы, и вопрос не в том, чтобы эти проблемы убрать или не замечать их, а в том, чтобы эти объективно существующие вопросы решать конструктивно так, чтобы закреплять достигнутое в сфере безопасности. В этом был смысл послания Барака Обамы на встрече с Масудом Барзани в Белом Доме, 25 января 2010 года. Президент США еще раз подтвердил, что его администрация будет помогать иракцам расширять сферу консенсуса и особо подчеркнул намерение помогать Эрбилю и Багдаду находить понимание по важным вопросам, по которым их позиции расходятся, на базе конституции Ирака и при тесном взаимодействии с ООН. Эта позиция относится и к остальным частям федеративного Ирака, хотя ее реализации сильно мешает то, что остальные части (провинции) Ирака не оформлены в этнорегиональные автономии. В разговоре президентов США и автономного Курдистна было важно многократно прозвучавшее ударение на федеративных ценностях, поскольку именно федерализация Ирака - ключ к демократизации страны и повышению уровня безопасности.
Силовое давление на непокорных курдов и суннитов ограничено помощью извне тем и другим, а также тем, что Багдад в любой момент, примени он непропорциональную силу, может снова подпасть под режим санкций, который ограничит экспорт нефти и резко усложнит ситуацию в стране. Возможно, что на этом строится расчет США, которые получают хотя и идеологически враждебное, но управляемое правительство, поскольку центральное правительство оказывается заложником ситуации: имея суннитскую и курдскую гири на ногах и руки, скованные необходимостью поддерживать внешние условия для экспорта нефти и непрерывного получения средств от ее продажи на элементарный прокорм страны.
Еще один важный рычаг давления на будущее правительство Ирака – неуррегулированность внешнеполитических условий существования страны. Ираку придет пройти через многие сложности и узкости, пока он вернет себе полный внешнеполитический суверенитет.
Есть ограничение и в демографии. Пока шииты – большинство, но их преимущество не безусловно, даже политически они не способны получить конституционное большинство, необходимость которого для принятия принципиальных решений заложена в нынешний государственный механизм Ирака. Законный отказ от конституции также не возможен из-за внутренних (восстание курдов и суннитов) и внешних (санкции в ООН и силовое давление) причин.
Ситуация – патовая: вряд ли какая сторона в результате выборов окажется в однозначном выигрыше, выборы лишь зафиксируют нынешнее стаус кво. Шииты победят в стране, которой не смогут управлять по своей воле. Но чтобы страна не скатилась в хаос, политики должны «конструктивно» договориться о некоторых сдержках и противовесах уже сейчас, до выборов, тем более, что многое из необходимого набора заложено в конституции Ирака и необходимо только использовать ее потенциал.
Визит Масуда Барзани в США можно рассматривать как важный шаг именно на этом направлении, поскольку курды - это единственный игрок, чей будущий статус ясен уже сейчас и с кем можно и надо договариваться уже сегодня. Более того, дав ход закону о выборах, они показали, что готовы к развитию ситуации, т.е. к переговорам – взаимным уступкам и компромиссам.
Переводчик