Ирак столкнулся с проблемой политиков, имеющих явно выраженные «президентские амбиции». Ни Нури Малики, ни Айяд Аллави не желаю уступать политическое лидерство друг другу, а тем более кому-нибудь еще, кто не получил аналогичной поддержки народа. Они во чтобы то ни стало хотят добиться назначения на пост премьер-министра, а что они будут делать дальше, покажет время. Они хотят превратить Ирак де факто в «президентскую республику», где ключевая роль в политической системе будет отводиться премьер-министру по сути (на другой день после назначения на пост) независимому от парламента.
Но дело в том, что Ирак – парламентская демократия, и премьер-министра, а это самый влиятельный пост, избирает парламент, который больше намерен не допускать фактического сосредоточения всей полноты власти в руках одного человека, в данном случае в руках премьер-министра. А именно этак это и было, начиная с 2007 года в Ираке во время правления Нури Малики. Это было авторитарное правление без опоры на парламент и без внимания на требования парламента. Хотя Нури Малики как-то попытался привлечь одного из журналистов к суду за то, что тот охарактеризовал его правление как тоталитарное. Это был еще не тоталитаризм, но авторитаризма Малики было не занимать.
И вопрос в том, что, в каких-то случаях это было, скорее, хорошо, чем плохо, поскольку надо признать, что многие вопросы переходного периода нельзя решить голосованием в парламенте, а тем более на парламентских выборах. Голосованием не решить, что было делать с незванной армией Эс-Садра. Как всеобщим голосованием не решить проблему Киркука, по крайней мере, сейчас. Даже при том, что есть Конституция Ирака, где решение проблемы уже предусмотрено и осталось только выполнить требования конституции, все равно стоит вопрос, кто даст команду и обеспечит проведение данного решения в жизнь? Если это будет шиит или суннит, то ему придется пойти против ясно выраженной позиции своих этно-конфессиональных общин. Курды также хотят, что бы депутаты различных курдских партий в Багдаде действовали прежде всего как курды, в интересах всего Курдистана. Как быть? С одной стороны, чтобы сейчас руководить в Ираке, нужна авторитарность, нужна достаточная независимость исполнительной власти, но с другой стороны, это плохо и опасно, потому что действия исполнительной власти оказываются односторонними. Курды или сунниты не хотят, чтобы такого рода полномочия оказались в руках у человека из другой общины, а шииты не хотят, чтобы этот человек был слишком, как им кажется, светским.
Все упирается в то, что пропорциональное представительство в парламенте, отражающее этноконфессиональную структуру населения страны, а также сдержки и противовесы при назначении президента и премьер-министра, – это страховки от повторного превращения Ирака в государство саддамовского типа, независимо от того, какой колорит может ему придать фигура авторитарного правителя. Такая опасность в Ираке существует реально.
Нельзя забывать, что Ирак еще даже не приступил к переходному периоду, который необходим стране, начинающей национальное строительство и пытающейся наладить воспроизводство внутри страны. Счастье и одновременно несчастье Ирака состоит в том, что у него есть нефть, а следовательно, есть источник внутренних накоплений. Но парадокс состоит в том, что даже нефтяные контракты Иракского правительства незаконны, потому что они не одобрены парламентом, а там у правительства Малики, разорвавшего со своей коалицией, которая выдвинула Малики на пост премьера, свои трудности, практически непреодолимые. Но разработки месторождений уже начались или вот-вот начнутся. Т.е. де факто правительство Малики предыдущие годы действовало как авторитарная структура переходного периода, по сути игнорирующая представительные органы власти.
В России мы прошли этап, когда власть была де факто сосредоточена в одних руках, а избранный парламент практически не оказывал влияния на политику президента. Этот период начался у нас после путча 1991 года, когда прежними властными структурами была предпринята попытки восстановить советскую систему правления, а апогея он достиг после разгона президентом Борисом Ельциным парламента в 1993 году. Для этого он использовал войска, которые применили танки. Президент Ельцин не мог и не хотел опираться на парламент и не работал с ним. Более того, Ельцин проиграл президентские выборы 1996 года, но остался у власти, потому что коммунисты, за которых проголосовало большинство избирателей, были не способны взять власть, настоять на своей победе на выборах. Понадобилось почти десять лет – до второго срока Путина (2004 год), чтобы президентская власть и большинство в парламенте оказались представителями одной партии – партии власти, а противостояние исполнительной и законодательной ветвей власти было преодолено. Без этого периода жесткого авторитарного президентского правления мы вряд ли бы преодолели многие трудности восстановления страны, но сегодня хочется сказать, какое счастье, что этот период закончился сравнительно благополучно для страны, потому что он был чреват многими опасностями, которых мы, по счастью, избежали.
Сегодня в Ираке сложная ситуация, поскольку конституция страны предполагает только власть через консенсус. Второго тура выборов между Малики и Аллави не будет, Ирак не собирается вручать власть единоличному правителю, который, даже если он был бы прав в каких-то вопросах, действовал бы помимо представительных органов власти. Более того, именно то, что Нури эль-Малики в прошлый срок своих полномочий продемонстрировал способность и склонность к такому типу правления, является главным препятствием для его назначения на пост премьер-министра. В Ираке сложно сформировать партию власти, поскольку сильны этноконфессиональные связи. Некоторые политологи расценивают этот фактор как негативный, но это неверно, поскольку Ирак стоит перед необходимостью восстановить национальный суверенитет своих территорий, восстановить после периода саддамовских экспериментов сами эти территории в приемлемых границах, это – объективная и первоочередная задача, которую нельзя смешивать с сепаратизмом или доминированием частных интересов конфессиональных групп, поскольку речь идет о самоопределении народов. Пока эта задача не будет решена, остальные задачи будут второстепенными. И голосование будет идти не за программы экономического и социального развития, а в рамках этно-конфессиональных общин.
Многие обозреватели расценивают нынешнюю политическую ситуацию, как возвращение Ирака к позициям 2005 года. Это верно, и, более того, это было неизбежно, потому что именно после выборов 2005 года Ирак не пошел по тому пути, по которому должен был пойти, он не стал по-настоящему федеративным государством, как это было предусмотрено конституцией. Именно поэтому сегодня приходится начинать все сначала. Необходимо осознать, что проблемы многонационального и поликонфессионального Ирака на федеративном уровне должны решаться через консенсус, иначе будет обострение межнациональных противоречий, а задачи автономных образований, подобных тому, что сформировалось и надежно работает на территории Курдистана, через систему правления, которая ближе к президентской республике. Такая двухуровневая модель организации политической жизни Ирака способна сохранить на федеративном уровне мир и межнациональный и межконфессиональный консенсус, а на локальном, уровне национально-конфессиональных автономий, - дать возможность налаживать нормальную жизнь, следуя демократическим нормам в выборе партий и программ. На уровне автономии победа одного из политиков не является поражением другой национальности или другой конфессии.
Нежелание признать федерализм как неизбежную стадию в развитии политической системы Ирака может сильно затруднить политическую ситуацию, а также чревато и более серьезными потрясениями. Поиск консенсуса по итогам выборов 2010 года должен привести к признанию того, что в Ираке должна быть создана полноценная федерация, а те, кто будет управлять Ираком в ближайшие годы, действительно займутся выполнением именно этой задачи, т.е. федеративным строительством. Насколько это возможно, мы увидим в ближайшие месяцы.

еще в рубрике