новостной сайт о событиях в курдском регионе

Вадим Макаренко, Kurdistan.ru
Мне часто приходится сталкиваться с пессимистичным подходом к перспективам курдской государственности. Одним из главных опасений является опасение того, что курдов, как это уже бывало раньше, снова  (после ухода американских войск) попробуют силой лишить их достижений. Опасность применения силы против Курдистана существует. Об этом говорят курдские политики, в частности недавно этой темы прямо коснулся Бахрам Салих и подчеркнул, что пешмерга не должны быть изолированы от процессов обучения и перевооружения, поскольку являются органичной частью системы обороны Ирака. Но нельзя путать пока сохраняющуюся военную угрозу Курдистану с угрозой его национальной автономии. Именно вполне предсказуемая реакция на попытку силой подавить автономию Курдистана быстрее всего привела бы к его полной независимости от остального Ирака.

Почему? Просто потому что в отличие от предыдущих ситуаций (практически всего двадцатого века) Курдистан с 1991 года, когда его территория была взята под международную защиту путем введения запрета на полеты иракской боевой авиации над нею, стал реальным субъектом мировой политики. Именно этот факт недооценивается многими аналитиками, да и политиками, особенно в России, которые считают, что субъектность начинается только с провозглашения или даже с официального признания независимости. Посмотрите на практику ведущих западных стран! Это не так, между реальным стартом в самостоятельное развитие и де факто появлением национальной государственности, пусть в зачаточных формах, и признанием независимости национальной государственности могут быть не просто годы, а десятилетия. Формы национальной государственности бывают разными: уже в 1991 году Курдистан стал государственным образованием, хотя многие стороны этой государственности были ограничены, урезаны. Сегодня уровень государственности Иракского Курдистана, конституционно признанной автономии в составе Ирака, настолько высок, что удалось сделать не только благодаря собственным усилиям руководства Курдистана, но и в немалой степени благодаря деятельности курдских политиков на федеральных постах – прежде всего, президента Ирака Джалала Талабани и министра иностранных дел Хошияра Зибари, что в современной системе международных отношений с нею нельзя покончить силовым путем. Попытка силой подавить национальную государственность  в Курдистане будет иметь немедленный обратный эффект. Любая попытка центрального правительства в Багдаде ограничить полномочия Курдистана будет кончаться окончательной утратой влияния на ту сферу отношений, на которую пытается покуситься центральное правительство. Сейчас это касается нефте- и газодобычи, поэтому можно считать, что неконструктивная позиция министерства нефти Ирака и, естественно, правительства, делает это дело практически решенным в пользу автономии. Борясь такими методами с Эрбилем, Багдад рубит сук, на котором сидит центральное правительство.

Лишиться национальной государственности Курдистан, как и любое другое государство, может только в результате серьезных внутренних потрясений, которые бы поставили автономный регион в положение «несостоявшегося государства». Эта опасность связана с процессами  развития национальной элиты Курдистана, которая должна поспевать за переменами в  регионе, стране и в мире, что непросто, учитывая факторы, действующие в направлении консервации элиты из-за непростой политической ситуации внутри Ирака. Но лидерам Курдистана, даже в предельно непростой обстановке, удается продвигаться по этому пути: в частности, произошла частичная ротация в руководстве Курдистана, сохраняется многопартийность, более того, появилась еще одна крупная партия, пропорциональная по силам первым двум, идет процесс интеграции государственных структур региона, когда-то разделенного на две соперничающие территории.

Есть еще одна теоретическая опасность, но она не реальна в отношении Курдистана. Это – опасность того, что Курдистан потеряет свою идентичность и сольется с остальным Ираком, как это произошло на шиитском юге Ирака, в Басре, районе который в 1991 году также был взят под международную защиту, В настоящее время юг формально и фактически слился с остальным Ираком в результате прихода к власти в стране шиитского правительства, которое поддержала подавляющая часть населения этой провинции. Это произошло со значительной задержкой – только при правительстве Нури эль-Малики, которое силой урезонило локальных «бандитов», за что на выборах 2010 года население Басры проголосовало за Малики и его «Правовое государство».

Существует предубеждение в отношении политической культуры Ближнего Востока, которая часто представляется тяготеющей к централизации и недемократичной. В действительности, как и любое общество, сохраняющее значительный объем традициональности, Ближний Восток способен к полисубъектности внутренней политической жизни: даже во времена Саддама Хусейна Курдистан номинально был автономией, но и, помимо курдских образований, сохранялись племенные (квази-государственные) и конфессиональные институты, практически немыслимые в большинстве европейских государств, тяготеющих в своем большинстве к моноэтничности или моноконфессиональности. Именно ложно воспринятая современная западная культура, что относится и к Саддаму Хусейну, попытавшемуся на свой манер преодолеть отсталость и традиционализм иракского общества, дает на Востоке жизнь тоталитарным установкам. Восток в значительно большей степени склонен к федеративным и конфедеративным образованиям, которые по своей сути относятся к предшествующей капитализму эпохе. Это ментальное наследие Востока не противоречит  нашему времени, а является сейчас ценным преимуществом сохранивших его стран, поскольку им вовсе необязательно проходить через горнила всех потрясений, революций и войн, через которые прошел Запад, который проходил процесс генезиса нового общества органично, а Восток имеет возможность заимствовать многие его наработки (прежде всего современный уровень развития технологий и техники), не меняя, а наоборот используя традиционные особенности как полезное подспорье в собственном развитии.

Безусловно, вера в конечную победу курдской государственности не означает, что курдам не грозят колоссальные опасности, связанные с особенностями менталитета тех элит, которые объективно доминируют в остальном Ираке – арабов-шиитов и арабов-суннитов. Шиитская элита в этом плане представляется крайне сложной и склонной к унитаристским и силовым методам правления, включая крайне жесткие разборки внутри собственной конфессиональной общины. Суннитская элита, все еще не преодолевшая наследие  Саддама и отравленная долгим периодом пребывания у власти, еще даже не осознала необходимости своего национального обособления, этно-территориальной автономии, хотя этот процесс рано или поздно должен начаться и в ее рядах, особенно после мартовских выборов 2010 года и поствыборного противостояния.

Нынешний кризис вокруг Нури эль-Малики, который отнюдь еще не закончился, показывает, что склонность близких к власти слоев шиитской элиты к чрезмерному использованию военной силы и вообще административных методов управления, может привести к подрыву федералистских тенденций и столкнуть регионы в силовом противоборстве. Безусловно, это худший из возможных вариантов развития событий. Пока что формой вооруженного конфликта малой интенсивности является обоюдная террористическая активность, в которой проявляется противостояние суннитов и шиитов. Благодаря обособленности курдских территорий, там конфликт малой интенсивности в этой форме практически невозможен. Но в случае позитивного решения проблемы Киркука  это преимущество Курдистана может отойти в прошлое.

С выводом боевых частей американских войск Ирак получил возможность опробовать свои силы в самостоятельном политическом творчестве. Но первые критически важные шесть месяцев он уже упустил, да и дальше ситуация далека от разрешения. Какой срок Запад отпустит Ираку на то, чтобы он «выварился в собственном соку», будет видно, но важно понимать, что, раз начавшись, вмешательство Запад в иракские дела не прекратится до того времени, пока страна не выйдет к кому-нибудь приемлемому для мирового сообщества решению. В политических процессах в Ираке могут быть забегания и откаты, но конечная направленность этих процессов обусловлена влиянием и контролем Запада над ними, контроля не в смысле, что без согласия Запада здесь ничего не случится, нет, случится в Ираке еще многое, чего Запад не хотел бы допустить, контроль состоит в том, что эти процессы будут развиваться только в определенных рамках и в определенном направлении.  Кстати, в свое время США вынудили нынешние совместно и успешно правящие партии ДПК и ПСК к миру в Курдистане. Конечно, хотелось бы избежать ненужных жертв и потрясений в отношениях Курдистана и остального Ирака, или просто Багдада, но даже случись они, они не смогут  повернуть вспять движение курдов к все более высоким формам собственной государственности.

Еще раз задуматься над этими вопросами меня заставил круглый стол в Московском Центре Карнеги (24.09.2010): «Является ли Косово проблемой? И если да, то для кого?» с участием профессора Антона Беблера, который посвятил много лет изучению проблем федерализма и сепаратизма, который, видимо, является неотъемлемой чертой этой формы государственности.
Думаю, что читателям сайта «Kurdistan.ru» будет интересно познакомиться с этим исследователем. Одна из его работ есть на сайте Журнала «Казанский федералист» (номер 1-2 (21-22), зима-весна, 2007: рубрика «Федерализм и регионализм в мультикультурных сообществах», статья А. Беблера «Опыт федерализма в юго-восточной Европе и пост-дейтонской Боснии и Герцеговине»).
См.: kazanfed.ru/publications/kazanfederalist/n21-22/1/.