В последнее время, среди курдов наблюдается отрадная и относительно новая тенденция – тенденция к единству. В более ранние периоды среди курдов, расколотых по кланово-племенным принципам, в ХХ веке естественно перетекшим в партийные, единство наблюдалось только в виде исключения, в чрезвычайных исторических условиях. Такие условия, например, сложились на гребне восстания Мустафы Барзани; но сразу же после поражения этого восстания, гидра партийной раздробленности, помноженная на территориально-племенной сепаратизм, тотчас подняла голову. Любопытно при этом, что подчас, чем ничтожнее и искусственнее были программные различия между курдскими партиями, тем ожесточеннее боролись они между собой. В этой междоусобной борьбе партии не брезговали никакими средствами – и оружие играло в ней далеко не последнюю роль.
Вашингтонские соглашения 1998 года, закончившие межпартийную гражданскую войну в Иракском Курдистане, первоначально казались лишь вынужденным перемирием между двумя глубоко враждебными партиями, которые, хотя обе исповедывали в сущности одну и ту же (с некоторыми только оттенками) националистическую идеологию, тем охотнее готовы при первой возможности перегрызть друг другу глотки. Однако прошло лишь несколько лет, и картина приобрела совершенно другой характер. Если немедленно после заключения мира проявились первые выгоды сотрудничества, то с падением саддамовского режима в Ираке взаимодействие двух партий стало для них предметом жизненной необходимости. И противоречия, которые долгое время производили впечатления неразрешимых, вдруг оказались иллюзорными: в 2005 году между двумя партиями был заключен стратегический союз, а уже несколько лет спустя начали даже раздаваться голоса и желательности, в той или иной форме, объединения ДПК и ПСК – давняя кровавая история взаимных отношений была благополучно забыта. И такой подход немедленно дал свои результаты: объединившись, курды превратились в "делателей королей"в Ираке, чьи успехи особенно рельефно выступали на фоне постоянных свар, мелкого эгоизма и политической беспомощности арабских сил.
Эта тенденция – к объединению курдских сил – в настоящее время выходит за пределы Ирака. Двенадцать курдских партий Сирии выступают ныне единым фронтом. В Турции произошло, еще недавно немыслимое - силы, ориентирующиеся на РПК, заключили блок с теми, кого еще недавно РПК клеймила как "феодалов" и "примитивных националистов". Благотворный результат, как и в Иракском Курдистане, не заставил себя ждать: объединенный курдский блок на две трети увеличил курдское представительство в турецком парламенте и превратился в значительную политическую силу на турецкой арене.
Эти события в Турецком Курдистане доказали, что у РПК есть достаточно политической гибкости и мудрости. Точнее говоря – у прагматического крыла этой партии, потому что, к сожалению, полтика и идеология РПК далеко не так однозначны, как хотелось бы многим курдским патриотам. Рабочая партия Курдистана, возникшая как крайне левая партия маоистского толка, до определенной степени сохраняет – даже в названии – свои родовые черты, что достаточно сильно мешает ей в конечном итоге вредит всему курдскому делу. Изначальная идеологическая "заточенность" на борьбу с Западом – хотя и смягченная, но не исчезнувшая вовсе - очевидным образом контрпродуктивна, так как Запад, при всех его недостатках, составляет ныне единственную реальную силу, которая может оказать поддержку курдам как из политических, так и из идейных (идеология прав человека) соображений, и именно к западным институтам и понятиям, к тому же Страсбургскому суду апеллируют и сама РПК, и именно свободные западные институты позволяют ей относительно свободно работать в Европе, несмотря на то, что исполнительные власти этих стран внесли организацию в списки террористических. Последнее, кстати, является еще одним печальным последствием антизападной идеологии и риторики РПК – возможно, если бы РПК лучше применялась к западным понятиям, Запад судил бы ее гораздо менее строго и по-прежнему подводил под разряд "национально-освободительных движений". Другим недостатком сложившейся в Турецком Курдистане системы является то, что в обычной для ситуаций такого рода связке "боевая организация – политическая организация" партизаны, т.е. РПК, вопреки обычному опыту и обычной практике (баски, ирландцы и т.п.) имеют приоритет перед политиками, т.е. Партией мира и демократии, что лишает последних свободы политического маневра. Последнее, опять же, можно объяснить "первородными" чертами РПК, изначально претендовавшей на то, что она является носительницей некоей абсолютной истины для курдов. Ради своего собственного будущего, партии давно пора отказаться от такого подхода. Только объединение всех курдских сил без претензий на гегемонию и идеологический диктат, объединение на основе полного взаимного уважения, пример которого был блестяще продемонстрирован на последних выборах в Турции, может привести курдский вопрос к благополучному разрешению.
Переводчик