После жизни в изгнании в Швеции в течение 31 года, курдский лидер Кемаль Буркай получил на удивление теплый прием, когда он в прошлом месяце вернулся в Стамбул. Сразу после его прибытия, Буркай, основатель Социалистической партии Курдистана, встретился с рядом турецких министров и представителей интеллигенции.
Его возвращение на родину – вице-мэр Стамбула даже приветствовал его по прибытии в аэропорт - сделал заголовки в турецких СМИ. Хотя лидеры прокурдской Партии мира и демократии (БДП) приветствовали его возвращение, они также предупредили его "не заблуждаться приветствиями министров".
Фурат Баран от "Рудав" встретился с Буркаем в Анкаре.
Рудав: После отсутствия в течение 31 года, какой вы находите сейчас Турцию? Что изменилось?
Кемаль Буркай: Я сначала приземлился в Стамбуле, затем отправился в Анкару по земле. То, что я заметил, - что города действительно выросли. Стамбул имеет много зданий и очень хорошо организован, хотя я не смог особо поездить по городу из-за моих встреч. По тому, что я видел, проезжая на машине, я смог увидеть значительные изменения. По сравнению с 31 годом назад, Турция стала современной страной с очень хорошим качеством дорог. Я даже не узнал Анкару, за исключением немногих мест.
Рудав: А как насчет демократических перемен?
Кемаль Буркай: Без сомнения, политика также изменилась. Я был вынужден бежать из своей страны, но когда я вернулся, они оказали мне теплый прием и новое правительство пригласило меня на ужин. Это, несомненно, имеет эффект. Основным фактором моего возвращения, однако, была нынешняя умеренная позиция Турции ... Также потребовало времени для турецких СМИ, чтобы снять запрет на меня, и свободно освещать мои взгляды на турецких каналах. Тогда многие политики попросили меня вернуться, и я принял решение, исходя из ситуации. Потому что когда генералы пришли к власти (в 1980 году) мое возвращение было отложено, и началась эпоха угнетения, вот почему многие люди, как я не могли вернуться.
Рудав: Ваша бывшая партия была и остается запрещенной в Турции, а теперь вас уже приветствуют министры турецкого правительства. Что вы думаете об этом противоречии?
Кемаль Буркай: Это естественно. Люди иногда вынуждены формировать организации, которые постоянно запрещаются, пока политические взгляды, которых вы поддерживаетесь, не станут свободными. Я думаю, что именно это происходит в Турции. Кроме того, мы никогда не использовали партизанскую войну и с самого начала мы пытались действовать мирно. Я думаю, что политическая деятельность стала свободнее, чем в прошлом. Например, в программе ХАК-ПАР (Партии права и свободы) решением считается федерализм, но власти не запретили ее. БДП призвала к демократической автономии, хотя турецкая система не готова к этому. Это означает, что есть позитивные изменения в лучшую сторону.
Кроме того, в парламенте, есть хорошие курдские блоки, которые контролируют несколько областей. Это важно как признаки перемен, но этого недостаточно. Мое возвращение не является критерием, поскольку есть еще много людей, которые не могут вернуться, или они находятся в тюрьме. Для того, чтобы в Турции утвердилась демократия и курды достигли своих основных прав, необходимо предпринять многие шаги. Это процесс, который иногда движется вперед, а иногда и движется в обратном направлении. К сожалению, боевые действия продолжаются. Мы хотим, заставить замолчать оружие и построить базу для переговоров. Мы хотим мирного решения, но есть люди, которые не хотят этого.
Рудав: Кто эти люди?
Кемаль Буркай: Такие люди существуют с обеих сторон, но большинство из них со стороны правительства. Есть также люди, которые хотят решить курдскую проблему с помощью насилия. Они выбрали этот путь. Эти люди возмущаются мирными решениями или стимулами или даже если они слышат слово на курдском языке. В этой стране военные очень сильны. Последние изменения сделали их слабее, но они все еще имеют влияние. Не просто военные - есть также гражданские партии, которые выступают против любых новых усилий в направлении демократизации.
Главная оппозиционная партия – Республиканская народная партия не играла позитивной роли в этом отношении. Правительство сыграло роль в руководстве процессом, но его шаги были ограничены. Чтобы решить эту проблему, правительство должно быть храбрым и всегда должно быть решение. Оппозиция должна прекратить попытки сохранить статус-кво, и они должны поддерживать процесс демократизации. Кроме того, курдское движение должны осуществлять сильную политику. Гнев и ненависть не решат ничего. Среди курдского движения, большая ответственность ложится на политические организации, особенно БДП.
Рудав: Что делать БДП?
Кемаль Буркай: Например, вместо того, чтобы бойкотировать парламент, они должны принимать участие в парламентских заседаниях и работать над созданием демократической конституции, кладя конец антидемократическим законам. Однако после выборов, БДП не посещала сессии парламента и наряду с НРП бойкотировала заседания. Затем начались боевые действия, и ситуация стала более сложной. Несомненно, участие в парламенте не решило бы все проблемы за один день, но оно могло бы решить ситуацию и подготовить почву для переговоров. Я надеюсь, что они [депутаты] смогут это сделать осенью. На мой взгляд, демократические действия более важны для курдов, чем оружие. Мы живем в начале 21 века и внутренняя, а также международная обстановка созрела для этого. Курдский народ может добиться осуществления своих требований мирным и демократическим путем.
Рудав: Что вы думаете о нынешней ситуации курдов, и может ли правительство добиться значительного прогресса в ближайшем будущем?
Кемаль Буркай: шаги, которые правительство предприняло в начале процесса, не особенно далеки, вот почему процесс зашел в тупик. Но мы не должны терять надежду. Мы должны требовать от правительства возобновить процесс, а курдов – поддержать его.
Рудав: Каков ваш взгляд на встречи, происходящие между турецким государством и Абдуллой Оджаланом? На ваш взгляд, какую роль должна играет Оджалан в этом процессе?
Кемаль Буркай: Я не знаю, где происходят эти встречи, проводятся ли они на острове Имрали и проводит ли их правительство. Мы рассматриваем эти встречи в качестве положительного развития, но этого недостаточно. Это правда, что Оджалан является лидером одной из сторон переговоров, и я уверен, что они должны говорить с ним, но БДП также важна потому, что это политическая партия. [БДП] может играть важную роль в решении проблем, потому что она - избранный блок в парламенте и несколько ее провинциальных лидеров пользуются сильной поддержкой.
Рудав: Будете ли вы требовать федерализма для решения курдской проблемы? Является ли решением (инициатива) демократической автономии БДП?
Кемаль Буркай: В политической терминологии нет ничего, что называлось бы (демократической автономией), есть только автономию. Вот почему мы должны говорить: автономия. Автономия предполагает две вещи: региональная автономия и культурная автономия. Если это региональная автономия, то область будет иметь границы, но наши братья из БДП говорят, что она не имеет границ. У автономии, однако, есть границы. В состав ФРГ входит 17 земель, которые являются автономными и имеют свой собственный парламент, правительство и флаг. Но все они являются частью Германии. Есть местные органы власти и федеральное правительство, все представлены министром иностранных дел. Такая система в Германии и многих других странах. Рекомендации по автономии БДП до сих пор не ясны. Возможно, в ближайшем будущем они будут говорить об этом, и мы будем иметь более ясную картину.
Рудав: У курдов в Ираке есть свой собственный федерализм. Может ли это стать моделью для Турецкого Курдистана?
Кемаль Буркай: Почему бы и нет? Ирак не был разделен от этого. Курды являются автономными в своем регионе и в то же время есть федеральное правительство. Так что есть баланс. Курдской поддержкой гарантируется единство Ирака. Кроме того, пример Кипра обсуждался в качестве возможной модели для Турции. Поначалу это приведет к протестам, но со временем, турецкая общественность поймет это и стабильность вернется. Если обе нации хотят жить вместе, должно быть федеральное решение.
Рудав: Каковы ваши будущие планы в Турции?
Кемаль Буркай: Я еще не имею четких планов. Я буду продолжать делать то же самое, что я делал за рубежом, и я буду выражать свое мнение и жить с моими друзьями и родственниками. Нам придется подождать и посмотреть, что ждет в будущем.
Переводчик