новостной сайт о событиях в курдском регионе

Марьям было восемь месяцев, когда самая смертоносная в истории химическая атака стерла ее личность весенним утром тридцать лет назад. После долгих лет поиска она оставила надежду когда-либо узнать свое настоящее имя или найти своих родителей.

Три года назад Марьям подумала, что она наконец воссоединилась со своей матерью и братом. Но результаты теста ДНК, которые сначала дали ей эту надежду, оказались ошибочными.

Отвечая на вопрос, не хочет ли она снова провести тесты, возможно, за границей, Марьям сказала, что просто не выдержит нового разочарования.
"Нет, я не буду", - сказала она в интервью корреспонденту "Rudaw". "Я устала, я больше не доверяю им, я больше не могу этого делать, у меня больше нет веры. Лучше, если я буду жить одна. Каждый курдский человек - моя семья. Это моя судьба".

По данным "Общества жертв Халабджи", в те страшные дни 73 семьи потеряли около 179 детей. На данный момент только восемь детей воссоединились со своими семьями. 

"Химическое оружие Саддама не убило меня, но вся боль от этих тестов ДНК убила меня", - говорит Марьям.

На заключительных этапах ирано-иракской войны (1980-1988 годы) режим Саддама Хусейна стремился искоренить сопротивление в восставших городах Курдистана.

16 марта 1988 года утренняя тишина восточного города Халабджа, расположенного в 12 км от иранской границы, была разбита громом падающих ракет. То, что последовало за этой неизбирательной бомбардировкой гражданских лиц, остается одним из самых варварских эпизодов двадцатого века. 

Коктейль горчичного газа, цианида и зарина - испускающий странный аромат яблок, цветов и яиц - проникал в дома людей и их легкие. Многие были убиты мгновенно, другие умирали медленно. 

И это была всего лишь одна из кар кампании "Анфаль" - кампании геноцида курдов, проведенной властями Ирака.

В результате того нападения погибло до 5 000 курдских граждан и 10 000 получили ранения. В панике и последующей эвакуации семьи разделились.
Марьям отвезли в Иран. В какой-то момент ее мать, чьи глаза были повреждены газом, потеряла дочь. Марьям стала сиротой.

"Вначале я не была Марьям. Марьям, известная как Марьям Барутчиан, умерла в 1988 году в Иране, она была бы моей старшей сестрой в Иране. Ее родители дали мне ее имя после того, как она скончалась".

Дочь Фатеме Барутчиан умерла от лейкемии. Когда сироты Халабджи прибыли в Иран, скорбящая семья увидела возможность заполнить пустоту и облегчить свою боль. Они привезли Марьям домой в Сари, на Каспийское море.

Марьям не знала, что ее усыновили, пока ей не исполнилось 18 лет, когда ее приемный отец, Хушанг, рассказал ей об этом на смертном одре. Но она всегда чувствовала.

"Я чувствовал себя другой. Конечно, если бы вы сказали мне, что я из Халабджи или Сулеймании, я бы не смогла сказать, в какой из частей Курдистана они находятся. Я не разбиралась в четырех частях Курдистана. Когда мой тест ДНК был готов, мое тело окаменело [от шока]. Я с гордостью узнал, что я курдянка, что я отличаюсь от остальных детей, с которыми я играла. Это было мое отличие".

После небольшого исследования Марьям была потрясена, узнав, что случилось с ее родным городом.

"Я не могла в это поверить. Почему 5000 человек бомбардируют химическим оружием? Просто потому, что они курды? Потому, что они другие люди? Но разве они не люди? Я не могла в это поверить".

После того, как первый шок прошел, Марьям начала искать свою семью.

"После того, как умер мой иранский отец, пусть душа его покоится с миром, у меня никого не осталось. Когда возник вопрос о наследовании, появились некоторые социальные проблемы, потому что я была ребенком из детского дома. Это был персидский город, в котором презирали курдов и суннитов".

"Некоторые говорили, что я ребенок из детского дома, и говорили, что только Бог знает, являюсь ли я незаконнорожденной или нет, и, что, если бы мои родители любили меня, меня бы не бросили в приют".

"Мне было 19 или 20 лет, и тогда я был студенткой университета. Через четыре года я посетила 24 иранские провинции. Где бы ни находились курдские беженцы и курды в Иране, я побывала везде".

Потом Марьям отправилась на поиски в Курдистан. С помощью групп поддержки жертв химической атаки она начала участвовать в тестах ДНК вместе с другими разделенными семьями и детьми.

"У меня не было никаких эмоций, в моем сердце не было сострадания, и шесть раз меня брали в шесть разных семей. Например, однажды я была сестрой человека с 99-процентной точностью, а затем через неделю они сказали мне, что они допустили ошибку, и я стала племянницей другого человека. У меня не осталось никакой веры. Я была в глубоком смятении… Затем, 18 августа, они сказали, что нашли мою мать".

Это воссоединение транслировалось в прямом эфире. Марьям позволила международным СМИ следовать за ней. Результаты тестов показали, что ее имя Хауназ, и что она является дочерью Гиласа Эскандера. 

"Я вернулась с уверенностью, после 27 лет ожидания, после стольких усилий. К сожалению, все это было лишь красивым сценарием. Но я не была актрисой международного уровня, способной справиться с этим сценарием".

Теперь Марьям смирилась с реальностью, с тем, что она, возможно, никогда не узнает свое истинное происхождение. Несмотря на разочарование, она надеется, что ее случай привлечет внимание к катастрофе, постигшей потерянных детей Халабджи и поможет  воссоединению семей.

Она также надеется, что мир сможет извлечь уроки из нападения на Халабджу, которое международное сообщество практически проигнорировало.

"Когда произошли нападения на Халабджу, коммуникации были не такими тесными. Теперь есть социальные сети, и это очень важно. [Сегодняшнее] молчание международного сообщества [относительно химических нападений в Сирии] - великое преступление. Человек, который молчит, но осознает, - это главный виновник", говорит Марьям.

"Вы [западные державы] – сильные страны с сильными парламентами. Разве вы не можете принять решение противостоять режиму Башара Асада? Или турецкому режиму? Они сами являются преступниками. Надеюсь, что это произойдет с ними в их домах и в их странах. Я молюсь об этом, поскольку я сама ранена. Я - жертва химических атак, и я потеряла из-за этого семью, и все еще не нашла их спустя тридцать лет".

Теги: Иракский Курдистан, Курдистан, Халабджа, химическое оружие, Саддам Хусейн, Анфаль, Иран, Иранский Курдистан, геноцид