новостной сайт о событиях в курдском регионе

Азад Бшеири,  Kurdistan.ru Для того, чтобы понять, насколько тесно связаны курды исторически со странами Южного Кавказа, следует в первую очередь... отбросить само понятие "Южный Кавказ" (бывшее Закавказье), новый и до некоторой степени идеологический конструкт, который создали в советские времена и тогда же систематически "опрокидывали в прошлое". Построив "границу на замке", с рядами проволочных заграждений и минных полей, коммунисты попытались произвести ту же операцию и с самой исторической памятью, сусально расписывая "совместную борьбу братских народов Армении, Грузии и Азербайджана против турецких и персидских завоевателей" - до такой степени, что можно было вполне серьезно прочитать, например, что русские войска "защищали Азербайджан от персидских набегов" (!).

Фактически же и Азербайджан, и Армения в эпоху Позднего Средневековья являлись обширными северными провинциями переднеазиатского мусульманского мира, южная граница которых проходила примерно по линии Диярбакыр-Хамадан, с преобладающим мусульманским, и в значительной степени курдским, населением.  Вопреки легендам, будто в т.н. Западной Армении до самого геноцида 1915 г. большинство составляли армяне, курды к моменту появления России на Южном Кавказе составляли абсолютное большинство в Армении (Военная энциклопедия 1911 г. указывает, что христиане - считая и ассирийцев - составляли в Турецкой Армении 26%, этнических же турок  в ней почти не было) - и жили вперемешку с тюрками (и армянами) на западе персидской провинции Азербайджан и соседних областях нынешних государств Азербайджан и Армения. ХХ век изменил расстановку: на западе репатриация армян на древние земли Араратской долины, сочетавшаяся с вытеснением мусульманского населения, привела к созданию моноэтнического армянского государства; на востоке азербайджанцы были советизированы не только в политическом, но и в культурном смысле слова, так что ныне их предполагаемые иранские братья видят в них особую, новую нацию, далеко отошедшую от них. По сравнению с этими двумя народами-"счастливчиками",  из которых было решено создать "социалистические нации" с собственной республиканской государственностью,  для закавказских курдов места в советском проекте фактически не нашлось. Не нашлось им места, соответственно, и в национальной истории закавказских народов, особенно в ее массовом, "школьно-популяризаторском" варианте. И ни армяне, ни азербайджанцы ныне стараются не вспоминать, например, что в Средние века значительными частями их территорий правила курдская династия Шеддадидов, равно как грузины "не помнят" о курдском происхождении их национальных героев Йованэ и Закариэ Долгоруких. Представления о "загранице" тоже формировались под влиянием советской пропаганды (вне зависимости от того, были ли они согласными с ее постулатами или нет) да под влиянием смутной исторической памяти о дореволюционных временах. Для одних за колючей проволокой жили "наши тюркские братья", для других - "наши наследственные турецкие враги", но курдам в этих представлениях отводилась роль набранного петитом примечания - то ли как отважным борцам за свободу, то ли как зловещим террористам, но в любом случае не как крупнейшему народу-соседу. Эти представления люди, сформировавшиеся в советскую эпоху, понесли и в эпоху постсоветскую, когда колючая проволока была снята и перед бывшими советскими людьми открылся мир, который раньше воспринимался как другая планета.

Между тем как раз в годы после распада СССР курдский вопрос вступил в принципиально новую фазу. В Ираке был создан "Свободный Курдистан", и таким образом было положено начало созданию курдской государственности и формальной международной легитимизации курдского движения, завершившееся для Южного Курдистана сейчас, когда он признан как  Багдадом, так и  международным сообществом. Наряду с созданием де-факто курдской государственности в Ираке, шел процесс легитимизации курдского вопроса в Турции. Арест Абдуллы Оджалана в 1999 году, как оказалось, не закрыл его, а наоборот ускорил, лишив привязки к "терроризму". Отчасти под давлением со стороны ЕС, отчасти в результате внутренних процессов в Турции начались небывалые ранее реформы,  и ныне Турция семимильными шагами, хотя и с некоторыми временными отступлениями,  приближается к вопросу о предоставлении курдам по крайней мере культурного равноправия с турками. Еще один фактор состоит в том, что курды начали играть все большую роль в органах власти. Точнее говоря, этнические курды, всегда составлявшие определенный процент в политической верхушке Турции, Ирана, Ирака и Азербайджана, стали все более осознаваться и осознавать себя и осознаваться окружающими не как выходцы из среды некоего меньшинства, а как представители курдской НАЦИИ.

Вспомним например, что курдское происхождение Гейдара Алиева служило для оппозиции поводом для обвинений его в покровительстве РПК - обвинений, конечно, вздорных и анекдотичных, но в указанном смысле чрезвычайно показательных. В Ираке президент, вице-премьер, министр иностранных дел, начальник генштаба и другие высшие чиновники даже официально считаются представителями Курдистана. Турецкие политики перестали скрывать свое курдское происхождение. Партия демократического общества (ДТП), откровенно поднявшая курдское знамя, проводит своих членов мэрами по всем городам Курдистана и депутатами в турецкий парламент (впервые после недолговечного присутствия курдских депутатов в начале 90-х гг.). Члены правящей Партии справедливости и развития - курды, состоящие там в большом числе, открыто лоббируют национальные интересы, и даже члены старых кемалистских партий, ранее молчавшие о своем происхождении, начали открыто и с гордостью заявлять "я - курд". Даже в турецкой армии возникают проблемы, так как солдаты-курды отказываются участвовать в операциях против РПК. Даже в относительно далекой Иордании потомки исламского героя Салахэддина (а они составляют значительную часть элиты королевства и занимают важные посты, включая пост посла в России) чтут память о курдском происхождении своего предка и считают себя этническими курдами. Наконец, в Европе также усиливается курдская диаспора, насчитывающая более миллиона человек и имеющая своих депутатов в европейских парламентах, не говоря уже о членах муниципалитетов. 

Каким же образом реагируют на эти факты страны Южного Кавказа? Грузия - никак, что впрочем легко объяснимо ее собственными проблемами с Абхазией и Южной Осетией. Армения и Азербайджан - скорее негативно, хотя и по разным причинам. Азербайджанская политическая мысль, к сожалению, существовала во вполне советской парадигме "братства (тюркских) народов" и "совместной борьбы братских народов против (армянской) агрессии". Курдам в этой парадигме отводилась роль врага - врага Турции, а значит и Азербайджана, пособника черных сил. Неудивительно, что отступление турецкого правительства от линии "бескомпромиссной борьбы"  с силами реакции воспринимается, как неслыханная измена турецких оппортунистов. Представлению, что у Турции могут быть свои национальные интересы, отнюдь не сводящиеся к борьбе за священную землю Карабаха, в этой парадигме места вообще нет. Не менее мифологизированы представления армян, особенно ультранационалистического, дашнакского политического фланга. В традиционной картине мира курды представлялись народом опасным, активно участвовавшим в геноциде; ныне они режут головы туркам (и это хорошо), но одновременно претендуют на "наши земли" (это очень плохо). Вывод: курды - временный и ненадежный союзник, с которым надо дружиться, одновременно держась за топор (или точнее за традиционный атрибут дашнака -  маузер). В сущности это был бой с тенью,  и слава Богу: страшно даже представить, что сталось бы с Арменией, если бы турки начали бороться с ней так же всерьез, как дащнаки хотят бороться с Турцией. И это не только бой с тенью, а и бой, призом в котором служит тень: Севрский договор 1920 года, отдававший армянам земли Западной Армении, она же Северный Курдистан  (об этом дашнаки хорошо помнят), но так и не ратифицированный и не вступивший в силу, а через 3 года вообще отмененный Лозаннским договором (об этом дашнаки не помнят напрочь). Иными словами, "бой" идет за присоединение к Армении территорий, на которых проживает населения раз в 10 больше, чем в самой Армении, и при этом нет ни одного армянина. Как говорили в таких случаях римляне - Sаpienti sat" ("умному достаточно").

В последнее время армянские националисты однако обнаружили новые реалии, и осознали их ровно настолько, чтобы начать писать статьи, что курды - более не союзники им в их эпической борьбе, и вообще народ дикий и опасный, по сравнению с которым сами турки - Снегурочки.

На деле обе проблемы между армянами и курдами - геноцид и "наши земли" - поражают полнейшей надуманностью. В отличие от турок, курды никогда не отрицали геноцида и осуждали и сам геноцид, и участие в нем определенного количества курдов и курдских племен. Но, в конце концов, геноцид был организован не курдами; курды (в отличие от Турции)  участвовали в нем не на уровне институций,  а на уровне отдельных личностей, и эти личности давно уже в могиле. Что касается до земель Западной Армении, то, если речь идет об исторической справедливости - восстановлении армянских памятников, памяти жертв геноцида, элементарном признании исторического армянского присутствия в "восточных районах Анатолии" - то утверждение этой справедливости идет рука об руку с решением курдского вопроса, в контексте общей демократизации Турции и ликвидации кемализма и его последствий. Не зря кампания по восстановлению исторических топонимов, которую предполагает начать правительство под давлением курдов, включает также и восстановление армянских названий. Если же речь идет о "землях", то требование Великой Армении до Тавра весьма странно звучит в устах тех самых армян, которые не смогли освоить даже несколько отнятых у Азербайджана районов вокруг Нагорного Карабаха.
 
Между тем, открытие границы с Турцией приведет к тому, что Армения непосредственно столкнется с курдами. Земли по ту сторону - это именно Курдистан, как бы ни хотелось кому-то называть их "Арменией";  живут там курды, главы муниципалитетов - курды и т.п. Еревану необходимо выработать политическую линию в их отношении, послав как можно дальше журналистов и политологов, декламирующих: "мы должны благословлять турецкие штыки, защищающие нас от диких курдов...." То же касается и Азербайджана, связь которого с Европой в конце концов осуществляется через курдские земли. Через те же земли будет проложен трубопровод "Набукко", что еще более увеличивает их политическое и стратегическое значение. В такой ситуации больше всех выиграет тот, кто первым выработает разумную стратегию в отношении курдов. Что же касается до самих курдов, то здесь  можно лишь процитировать президента Курдистанского Региона Ирака Масуда Барзани, который заявил: "мы протягиваем руку дружбы и братства всем народам".