Название суммирует суть дискурса нового кризиса. Это - план, обычно проводимый МИТ, БДП/КСК (Партия мира и демократии и Союз курдских сообществ) некоторыми кругами интеллектуалов, настроенными в пользу переговоров.
Общественное мнение было готово к выполнению этого плана, когда прокурор вызвал главу МИТ.
Вспомните, что один из текстов включал соглашение между МИТ и РПК: “Стороны должны работать, чтобы установить за данный период Совет по конституции, Совет по миру и Комиссию по установлению правды и справедливости; и с этой целью, они направляют имена, которые они предпочитают для включения в эти комиссии и советы.” Мы видели, что статьи в соглашении выполняются. Некоторые из интеллектуалов, которые поддержали МИТ в недавнем кризисе, фигурировали в числе имен для включения в Мирный совет и Комиссию по правде и справедливости, описанные в соглашении. Некоторые из них также присоединились к усилиям команд, которые могли быть рассмотрены как предшественники мирного совета и комиссии правды и справедливости. При этом важны недавние колонки и письма одного из этих имен, они продемонстрировали детали операции в процессе.
Этот писатель, который в эпоху 28 февраля апеллировал к презумпции невиновности и подчеркивал, что другие не могут нести ответственности за преступления отдельных лиц, теперь требует удаления прогюленовских фигур в рядах бюрократии в своих статьях и телепрограммах, в которых он появляется.
С этим требованием связаны две проблемы. Во-первых, как вы можете определить, кто в бюрократическом учреждении прогюленовский и кто нет, и какие юридические критерии вы сможете тут использовать? Вы собираетесь отмечать людей так же, как это было в процессе 28 февраля? Вы защищаете навешивание ярлыков?
Вторая важная проблема состоит в том, требуете ли вы этого потому, что эти бюрократы поступили незаконно. Если они нарушили закон, и ничто не было сделано по этому поводу, это - преступление. Но если эти бюрократы не сделали ничего незаконного, и вы требуете их удаления со своих постов только из-за их идентичности и их принадлежности к социальной группе, то можете ли вы назвать это демократической позицией? Этого можно было бы ожидать от журналиста Эмина Чолашана; но как мог писатель, который расценивает себя, как борца за демократию, вести такую кампанию? Если писатель, который известен как демократ, служит частью этой кампании, за счет отрицания своей идентичности и принципов, каждый заподозрит его в причастности к операции, а не в добросовестности из-за требований, которые он выставляет.
Мои недавние оценки относительно операции основаны на этих противоречиях. Если автор или орган СМИ в стране начинают говорить противоположное тому, что ожидается от них, я склонен чувствовать себя неловко. Давайте исходить из этого: цель этой операции состоит в том, чтобы удалить прогюлленовских бюрократов и освободить подозреваемых KCK.
Автор, который пишет наиболее ясно в пользу линии МИТ и РПК/КСК/БДП, многократно повторяет цель операций: “Очевидно, что Турция сталкивается с чрезвычайной структурой, продуктом процесса изменения. Обуздание этой крайности стало одной из главных проблем Турции … ликвидация этой структуры (движения), это операция по ликвидации источника этого авторитаризма. Эта ликвидация представляет демократическое движение, и она обещает чего-то большее …, политическое правительство и Парламент должны озаботиться проблемой специальных судов и обвинителей; Должны быть рассмотрены статьи 250 и 251. [Чтобы гарантировать выпуск подозреваемых КСК, должны быть исправлены статьи 250 и 251 антитеррористического закона.]”
Если бы этот настойчивый призыв к поправке Статей 250 и 251 антитеррористического счета был сделан в соединении с кризисом МИТ, я мог бы полагать, что он имеет некоторое отношение к кризису МИТ. Однако, этот призыв был сделан за 10 дней до вспышки кризиса МИТ в статье в газете "Сабах". В ней говорилось: “Теперь всякое правонарушение можно связать с террористическими обвинениями, которые далее могут рассматриваться в соответствии со специальными процедурами следствия и суда. Чтобы гарантировать право на справедливый суд, Статьи 250, 251 и 252 Кодекса Уголовного судопроизводства о работе специальных судов и их процедурах должны быть пересмотрены.”
Настойчивые призывы после кризиса МИТ, ссылаются на те же самые пункты. Смысл этого очевиден: следствие по делу КСK будут проводиться более мягко, и подозреваемые KCK будут освобождены.
Если вы живете в такой стране как Турция; знаете, что следствие по делу KCK будет прекращено соответствующими сторонами этих протоколов, согласовавшими выпуск подозреваемых KCK; если вы читали в газете, известной своей верной поддержкой правительства перед вспышкой кризиса МИТ, что Статьи 250 и 251 будут пересмотрены; и все авторы и обозреватели, благосклонные к уравнению КСК-АКП-МИТ настойчиво призывали к пересмотру статей 250, 251 и 252, когда разразился кризис МИТ; и если вы называете все это совпадением, вы, конечно, наивны.
И по этим причинам, я сказал бы, что ситуация, представленная нам как кризис МИТ, является фактически операцией, совместно проводимой МИТ, сторонниками переговоров в пределах АКП и некоторыми настроенными в пользу переговоров интеллектуалами. Прокуратура и полицейское управление являются частью этой операции; запланировал и выполнил эту операцию МИТ. Сигналы от АКП показывает, что эта операция будет доведена до конца, несмотря на решение Апелляционного суда, что KCK - террористическая организация. Вы увидите, что статьи 250, 251 и 252 будут исправлены, подозреваемые KCK будут освобождены, и прогюленовские бюрократы будут сняты со своих постов.
Переводчик