новостной сайт о событиях в курдском регионе

Валерий Емельянов

Известие о присоединении австрийской компании OVL и венгерской MOL к консорциуму Pearl Energy породило надежды – пока, впрочем, в большей степени медийные - по поводу того, что этот шаг означает возможность наполнения газопровода Nabucco достаточным количеством газа. Однако узел внутри- и международно-политических противоречий в этом регионе столь сложен и так туго затянут, что любые выводы относительно здешних нефтегазовых проектов выглядят поспешными.

Итак, еще в 2007 году частные компании из Объединенных Арабских Эмиратов Crescent Pertoleum и Dana Gas подписали контракт на проведение работ по восстановлению добычи газа на месторождении Хор-Мор в иракском Курдистане и доведению ее до уровня в 300 млн кубических футов в день к середине 2009 года. Однако постоянные задержки и откладывания работ привели к тому, что в 2008 году объем добычи газа составлял лишь половину из намеченного на этот год объема в 150 млн кубических футов газа, а сегодня здесь производится лишь 90 млн кубических футов.

Несмотря на то, что центральное правительство Ирака исключило обе эти компании из числа претендентов на участие в тендере на иракские месторождения, к этому контракту оно относилось более терпимо, поскольку весь добытый газ шел не на экспорт, а на подпитку двух электростанций Курдистана общей мощностью 625 мегаватт. Что же до привлечения в этот консорциум компаний OVL и MOL, оно обусловлено стремлением обеспечить дополнительные объемы для экспорта. Кстати, скорее всего, австрийская и венгерская компании вошли в проект не только как члены консорциума Nabucco, но, прежде всего, как имеющие опыт работы в Ираке.

Пока еще остается открытым вопрос, возможен ли выход к 2014 году на объем производства 3 млрд кубических футов в день. Представители компаний утверждают, что на разведанном месторождении Чемчемал содержатся объемы в 2,2 трлн кубофутов газа, хотя по неподтвержденным данным их может быть и 4 трлн кубофутов. Этого будет достаточно для того, чтобы добывать 15 млрд кбометров в год, необходимые для начального этапа функционирования проекта Nabucco, а также обеспечивать Турцию необходимыми полутора миллиардами кубофутов в день - именно такое количество газа она намерена откачивать из Nabucco, что до сих пор и является яблоком раздора между акционерами проекта и Анкарой. Другим следствием реализации этих планов станет объективное укрепление самостоятельности Курдистана.

По мнению большинства западных экспертов, развитие газопереработки в Курдистане чревато многими геополитическими рисками, прежде всего - для центрального правительства Ирака в Багдаде. Дело в том, что возможность получать газ из Курдистана делает реальностью прямую политическую поддержку роста самостоятельности Курдистана, вплоть до отделения от Ирака (что означает распад этой страны), со стороны Евросоюза и, главное, соседней Турции. Это и объясняет все более активное противодействие Багдада попыткам курдской нефтегазовой автономии, впрочем, пока - преимущественно юридическими средствами. Так что курдский вопрос еще долго останется тем обстоятельством, которое будет связывать развитие нефтегазодобычи и инвестиций в арабской части Ирака.

Для соседней Турции это также геополитический риск, который, однако, с помощью определенной комбинации может обернуться во благо. С одной стороны, Анкара уже давно увязла в многолетнем противостоянии с вооруженным сепаратизмом боевиков Курдской рабочей партии, и появление на восточной границе поднимающегося на нефтегазовых дрожжах Курдистана станет, вероятнее всего, для нее еще одним поводом для беспокойства. Не случайно официальная Турция всегда поддерживала позицию багдадского правительства по централизации экспорта нефти и газа. Но у ситуации есть и обратная сторона. Аналитик агентства Reuter Саймон Вебб считает, что именно развитие нефтегазового сектора и его экспортной направленности позволит решить застарелую проблему терроризма на иракско-турецком пограничье. Недаром в Курдистане активно действуют многие турецкие фирмы, задействованные, в том числе, и в экспорте углеводородов. Ведь, если курдам будет разрешен более-менее самостоятельный экспорт из региона, и Турция вложит средства в создание экспортной инфраструктуры, боевики их не тронут, поскольку это будут “курдистанские нефтепроводы”, по которым текут “курдистанские” нефть и газ во благо самостоятельного Курдистана.

Еще одно хитросплетение этого геополитического узла в какой-то мере связано с интересами России в региональных потоках нефти и газа. Дело в том, что развитие добычи газа и его экспорт через Турцию фактически ставит крест на альтернативном иракско-сирийском маршруте, который мог бы доставлять углеводороды по Средиземному морю в Европу. Аналитики международной группы HIS отмечают, что это серьезно ударяет по возможным геоэкономическим интересам России, пока не слишком удачно пытающейся восстановить свои утраченные с падением саддамовского режима позиции в нефтегазовом секторе Ирака и имеющей известное влияние в Сирии. Впрочем, эти выводы иностранных экспертов довольно сомнительны. Во-первых, отношения курдов с сирийским правительством достаточно проблемные, а во-вторых, по сообщениям СМИ, недавно был разорван контракт с российской фирмой, подрядившейся было реабилитировать простаивающий иракcко-сирийский трубопровод, что косвенно свидетельствует о и без того не самых прочных позициях России на этом направлении.

Кто выигрывает от нового расклада, связанного с развитием газового потенциала Курдистана? По подсчетам аналитиков, планируемые к поставке отсюда к 2014 году 15 млрд кубометров газа в год вкупе с запуском Nord Stream, а быть может, и South Stream, а также в случае развития рынка СПГ и при условии, что Европа еще не совсем оправится от нынешней рецессии, будут означать газовое перенасыщение континента.

Таким образом основные потоки курдистанского газа будут рассчитаны на нуждающуюся в них Турцию. Это позволит решить нынешние проблемы Анкары с Nabucco и уменьшить, как считают в Турции, излишнюю зависимость от России. Наконец, увеличится международное значение Курдистана с точки зрения нефтегазового фактора, и уменьшится значение Багдада, где иракское правительство увязло в политико-правовых вопросах, касающихся развития добычи нефти и газа.

Стоит ли на фоне таких перспектив России выходить на месторождения этого региона? Пожалуй, не стоит - хотя, по сведениям автора, в стране у нас и работает определенное курдистанское “лобби”, призывающее российские компании работать здесь. Крупным компаниям, участвующим в тендере на разработку в Ираке, это может только навредить: сейчас подобное участие будет означать либо официальное исключение из правительственных тендеров Багдада, либо заведомую неудачу в них. Хотя “независимым производителям газа” можно и попробовать. Тем более, что их появление в регионе в какой-то степени компенсирует возможное в перспективе снижение сюда нашего газового экспорта. http://www.oilru.com/print/comments/269