новостной сайт о событиях в курдском регионе

"Рудав"
После публикации в "Нью-Йорк таймс" статьи от 8 июля, обвинившей Региональное правительство Курдистана (КРГ) в незаконной контрабанде сырой нефти и нефтепродуктов на сотни миллионов долларов бензовозами в Иран, КРГ, постоянно сталкиваются с критикой и давлением со стороны местных СМИ, людей, правительства Ирака, а также правительства США.
  В эксклюзивном интервью с "Рудав" д-р Ашти Хаврами, министр природных ресурсов Курдистана, обсуждает нефтяную политику КРГ в отвечает на все вопросы и обвинения.
  "Рудав": Многое было сказано о вас и вашем министерстве. Говорят, что Курдистан незаконно экспортирует нефть в Иран, и вы не слушаете правительство премьер-министра Бархама Салиха, который хочет остановить нефтяную торговлю? Что вы на это скажете?
  Хаврами: Все эти слова являются усилиями, направленными на то чтобы осложнить ситуацию здесь. Мы все следуем одной политике, политике регионального правительства Курдистана (КРГ). Мы все были приведены к присяге. По поручению президента Барзани, мы все, начиная от премьер-министра, поклялись защитить нашу политику и наши конституционные права в нефтяной сфере.
  Политика, о которой я говорю, является политикой, запланированной пятым кабинетом. Теперь мы, при поддержке [нынешнего] Премьер-министра, все придерживаемся этой политики. Мы не будем выходить за рамки наших конституционных прав и ни от чего не отступимся.
  Конституционные права были установлены в Конституции представителями курдского народа. Я не имею права идти на компромисс по этим конституционным правам. Мы не нарушаем Конституцию. Поэтому те, кто говорят: Хаврами делает то или это, просто пытаются подорвать нашу нефтяную политику.
  Статья в "Нью-Йорк Таймс" вышла на фоне конкретной политической ситуации, то есть ситуации формирования правительства в Ираке. Я не рассматриваю эту статью как нападение на меня лично. Но я вижу в этом нападение на нефтяную политику региона Курдистан. Я вижу ее цель в усилиях, направленных на провал Курдистанской нефтяной политики. Но нефтяная политика является политикой КРГ и президента Курдистана, а также политикой парламента Курдистана. Она обсуждалась в парламенте и была принята им. Те, кто работают для того чтобы исказить политику - это те, кто не понял, к сожалению, некоторые из них из Курдистана, а остальные являются теми, кто против курдских интересов.
  "Рудав": Я понимаю, что нефтяную политику не так легко объяснить. Есть некоторые опасения по поводу неспособности КРГ объяснить нефтяную политику народу Курдистана?
  Хаврами: Я с уважением и пониманием отношусь к этим проблемам, и хочу уважения и понимания нефтяной политики Курдистана, начало которой потребовало очень много сил и мужества. Мы начали пять лет назад, тогда у нас было только два часа электроэнергии как в Эрбиле, так и в Сулеймании. Теперь у нас есть 20 часов электроэнергии [в день]. Если бы мы не начали этот проект, мы не смогли бы иметь столько электричества, как сейчас. Каких-то 3 - 4 года назад нам приходилось использовать около 15 - 20% бюджета Курдистана, чтобы закупать бензин для того, чтобы генерировать несколько часов электроэнергии. От 700 миллионов до одного миллиарда долларов, ежегодно тратились на эти цели. Теперь мы уже не тратим эти деньги. Это значит, что мы увеличили электроэнергию и одновременно сохранили деньги. Теперь мы добываем нефть и очищаем ее на заводах Курдистана, и таким образом поставляем топливо для электростанций. В этом году, мы начали также добычу газа.
  Если бы мы не начали этот проект, в Курдистане была бы сейчас очень плохая ситуация. Представьте себе, что  жарким летом было бы то же количество электроэнергии, что в те годы. Представьте себе, что мы бы тратили деньги на покупку топлива для наших электростанций, вместо того чтобы тратить их во всех тех областях, которые нам еще предстоит улучшить.
  Сейчас, более чем 40 компаний из 17 разных стран работают здесь, на нефтяных и газовых месторождениях. Они инвестировали более 10 миллиардов долларов в Курдистане. Они принесли множество возможностей, они осуществляют подготовку и дают рабочие места [местному] населению. Сейчас в Курдистане постепенно поднимается промышленность. Если бы электроэнергетический сектор не улучшился [в связи с нефтяной политикой Курдистана], ничего из указанных достижений не было бы обеспечено. Если бы нам по-прежнему приходилось ждать от Багдада, или еще был бы менталитет ожидать счастья в будущем, так того требует наша оппозиционная партия, то в Курдистане уровень жизни, инвестиции и рабочие места были бы в очень плохом состоянии. Наша политика покоится на правильной основе. То, что мы сделали до сих пор, видно всем.
  У нас есть несколько заводов, на которых мы очищаем нашу нефть. Часть готовой продукции, такой как бензин и природный газ, мы посылаем на электростанции. То, что остается, КРГ продает, чтобы платить компаниям, работающим на переработке сырой нефти. Сырая нефть добывается норвежскими и турецкими компаниями. Добыча не является бесплатной, и мы платим этим компаниям в соответствии с контрактами. Компании платят им деньги, сделанные на продаже.
  НПЗ также принадлежат частному сектору. Хороший очистительный завод стоит примерно 300-400 миллионов долларов. Так что мы должны платить за каждый баррель сырой нефти и производство бензина, бензола, керосина. Мы платим им от продажи нефти и продуктов НПЗ.
  Независимо от того, сколько доходов остается, все идет на специальный банковский счет Министерства финансов КРГ. И мы предлагаем цену независимо от того что мы продаем. Оппозиция или медиа-канал может присутствовать на [официальном объявлении] цены. Они могут присутствовать и выяснить, сколько нефти и нефтепродуктов продается, а затем они могут пойти к границе, чтобы проверить и посмотреть, экспортируется ли еще какая-то нефть кроме этой! Или некоторые говорят, что Курдистан экспортирует и продает сырую нефть. Если у них есть какие-либо доказательства того, что [экспортируется] сырая нефть, то пусть они их предъявят.
  "Рудав": Ну, Мала Абдулла Нури, член парламента Курдистана от Горран, говорит, у него есть доказательства, свидетельствующие, что нефть Курдистана, незаконно контрабандным путем идет в Иран. И не только это, но он также говорит, что имеет доказательства того, что почти все деньги, сделанные на контрабанде, идут ПСК и ДПК?
  Хаврами: Информация Мала Нури является необоснованной. Если у него есть доказательства, пусть он представит их парламенту. В этом случае он имеет право сделать это, но если он этого не сделает, то, что он говорит не что иное, как ложь, чтобы обмануть людей.
  "Рудав": Но он говорит, что у него есть доказательства.
  Хаврами: Тогда он должен подтвердить свои заявления. Слова легко сказать, но важно отвечать за слова. Если у него есть доказательства, он должен доставить их в парламент и показать людям, что курдистанская нефть идет на экспорт. Если это так, то правительство займется этой ситуацией. Но, как я сказал, это ложь. Курдистанская нефть не экспортируется. Иногда смешивают нефть и нефтепродукты. Так что, если он говорит о нефти, то он ошибается. Он [Мала Нури] говорил в день, когда министр природных ресурсов был в парламенте , что 384 бензовоза было отправлено в Иран с (месторождения) Так Так. Столько бензовозов означает 100,000 баррелей в день. Ясно, что у нас нет такого потенциала. Мы не можем даже экспортировать 20,000 б/д с помощью бензовозов. Даже наши пограничные пункты не могут пропускать 1000 бензовозов в день. Во всяком случае, если есть доказательства и есть недостаток в работе правительства, давайте исправим проблемы. Но необоснованные слова для смущения людей не помогут. Это облегчило бы атаки противника по вопросам Курдистанской нефтяной политики.
  "Рудав": Вы открыли специальный счет для поступлений от продажи нефти, как это требуется законом Курдистана о нефти и газе?
  Хаврами: Да, у нас есть счет в Министерство финансов КРГ. Это небольшой счет, потому что мы не экспортируем нефть. Но счет был создан, и наблюдался, его следовало создать, чтобы была возможность разобраться в нефтяных сделках и деньгах с Багдадом, и наоборот. Если мы придем к стадии непрерывной добычи и производства нефти и непрерывного экспорта нефти, то мы будем вынуждены направить доходы от продажи нефти в коробку иракских нефтяных доходов. Эта коробка до сих пор не создана. Мы не смогли достигнуть этапа, на котором нам нужны такие коробки, но мы открыли счет в нефтяном банке, который находится под юрисдикцией Министерства финансов.
  "Рудав": Но министр финансов говорит, что они не контролируют доходы от продажи нефти?
  Хаврами: Нет, они не контролируют. После издания закона о нефти и газе парламентом Курдистана, все деньги, независимо от того, сколько их осталось после уплаты НПЗ и добывающим компаниям, будут направлены на счет Министерства финансов. Но сумма не настолько существенна, как говорил парламентарий, на которого ссылаются. Сумма, о которой говорил парламентарий, может быть в течение года, но не одного месяца, как он сказал. И деньги идут не политическим партиям, они идут к правительству. Счет в Министерстве финансов - закрытый счет. Деньги со счета не используется. Нам придется подождать, пока мы согласуем с Багдадом, как должны быть потрачены деньги.
  "Рудав": Иракский закон о нефти и газе, который до сих пор не принят парламентом, предполагает переговоры о распределении нефтяных и газовых доходов. Вы не тратите нефтяные доходы из-за этого закона?
  Хаврами: Да, и потому, что коробка доходов от продажи нефти до сих пор не создана в Багдаде.
  "Рудав": Некоторые говорят, что вы не передавали доходов от продажи нефти в Багдад ", потому что вы недовольны 17% долей нефти Курдистана?
  Хаврами: Нет, это то, что мы имеем в запасе к политическим соглашениям. Мы ждем одного, именно принятия закона о нефти и газе в Багдаде. В соответствии со статьей 112 конституции Ирака, после издания этого закона все иракские нефтяные и газовые доходы будут собраны в одну коробку. Расходы будут извлекаться из этой коробки, а затем эти деньги будут перераспределены между иракскими регионами в зависимости от численности населения в каждом регионе. Под руководством парламента, эти деньги будут затем распространены также в Курдистане.
  Этот счет в коробке до сих пор не были установлен в Багдаде. Деньги, которые приходят в Курдистан, приходят в виде бюджетных [денег].
  Мы говорим Багдаду, что эти деньги не должны поступать в виде бюджета. Например, в Ираке в настоящее время ведутся переговоры об экспорте 10-12 млн баррелей нефти в день, если больше нефти пойдет на экспорт, то иракский годовой бюджет достигнет 500 млрд долларов, а бюджет Ирака может быть установлен на уровне 200 миллиардов долларов. Таким образом, дополнительные деньги  не будут учитываться и не могут быть использованы в соответствующем году. Таким образом, 300 млрд долл. США останутся в Багдаде, и мы не будем принимать участие в их трате. Мы будем только участвуют в расходах, которые мы тратим теперь. Это не соответствует Конституции.
  Конституция говорит, за вычетом расходов, деньги от доходов от продажи нефти должны быть распределены по регионам. Если мы конституционно будем поступать с доходами от продажи нефти, то мы будем иметь 17% также и от 300 млрд долларов. Это то, из-за чего мы находимся в конфликте с Багдадом. Но если мы позволим создать коробку, которая будет рассматриваться, как сейчас, то коробка станет безопасной для них и лишит нас наших денег.
  "Рудав": Ваша проблема с Багдадом по отправке доходов от курдистанской нефти в коробку иракских нефтяных доходов, расположенную в США?
  Хаврами: Наши доходы от нефти, называются внутренними доходами. Их не направляют вовне. Доходы депонированные вовне, это доходы от продажи нефти внешнему миру. Мы не будем продавать и не продаем сырую нефть. То, что мы продали, шло через иракские национальные сети трубопроводов, которые продаются [Государственной организацией по сбыту нефти] СОМО. СОМО отправила деньги на эту коробку, о которой вы говорите.
  Что мы продаем иракским нефтяным компаниям, это нефтепродукты Курдистана. Ирак продает несколько видов нефтепродуктов. И он не отправляет доходы, полученные от продажи этих нефтепродуктов, в США. Все провинции и регионы могут продавать готовую продукцию. Однако должен быть закон, который бы позволял использовать нефть и газ во внутреннем секторе. У Ирака есть нефтеперерабатывающие заводы Дора и Беджи. Ирак очищает нефть и дает нам столько [топлива], сколько он пожелает. И Ирак не строил заводы в Курдистане, поэтому мы вынуждены полагаться на частные малые заводы, с тем чтобы удовлетворять потребности наших электростанций.
  "Рудав": Как вы будете справляться с так называемым "мазутом", который идет с юга Ирака в Курдистан и затем экспортируются из Курдистана в Иран?
  Хаврами: Здесь был иракский заместитель министра нефти. Они говорят, что не продают мазут вовне. Они решили продать мазута на заводы и внутреннему частному сектору по более низкой цене для внутренних нужд. Поэтому некоторая часть мазута поставляется в Курдистан. Мы согласны с поступлением мазута в три провинции Курдистана для внутреннего пользования, но не на экспорт. Ранее только Министерство внутренних дел наблюдало за этим. Отныне мы будем принимать участие в наблюдении также за мазутом. Бензовозы в очереди возле пограничных пунктов должны быть только те, которые поступают из заводов Курдистана, которые мы продаем на открытых торгах. Мы не хотим чтобы иракский мазут проходил через Курдистан. СОМО говорит, что они в настоящее время не позволяют экспорт мазута. Если они не позволяют экспорт мазута, это будет означать, что мы не позволим бензовозам, перевозящим мазут, проезжать, даже если они имеют документы с разрешениями СОМО.
  Таким образом, люди, которые показывают документы СОМО на экспорт мазута, либо у них поддельные документы, либо СОМО лжет нам. Именно поэтому мы обратились за координацией между КРГ и иракским правительством. Когда они выдают разрешение компании на экспорт 10,000 баррелей мазута, они должны сообщить нам, чтобы мы могли облегчить их экспорт. Если мы не сказали о том, что сделки СОМО делает, то мы должны допустить, чтобы их экспорт через наши пограничные пункты. То есть, если СОМО не информирует нас о сделках, то мы будем сомневаться в любой документации от них, которую будут предъявлять водители бензовозов.
  "Рудав": Вы сказали, что если есть доказательства, подтверждающие экспорт сырой нефти из Курдистана, даже один бензовоз, то вы уйдете в отставку. Вы уверены, что ни барреля курдской сырой нефти не вывозится в Иран?
  Хаврами: С тех пор как я здесь, мы не допускаем экспорта нефти Курдистана. И я уверен,  курдистанская нефть не экспортировалась. Обе нефтедобывающие компании, и DNO Genel Energy, не в состоянии экспортировать нефть в бензовозах. И вся нефть, которая шла на заводы, была под нашим непосредственным контролем. Вот почему мы на 100% уверены, что курдистанская нефть никогда не экспортировалась. За исключением 4 месяцев, в которые сырая нефть шла на экспорт через иракские трубопроводы. И это осуществлялось через СОМО. Даже при том, что нам в соответствии с конституцией разрешено продавать нашу нефть, будь то бензовозами, через трубопроводы или велосипедами. Когда я говорю, что мы не экспортировали нефть это не значит, мы не имеем права это делать.