новостной сайт о событиях в курдском регионе

4 апреля 2012 года в Вашингтоне начался официальный визит Президента курдского автономного региона Масуда Барзани в США для проведения двусторонних политических консультаций.

Что предшествовало переговорам на столь высоком уровне официального приема?

В начале 2011 года все главные участники иракского общественно-политического процесса единогласно одобрили и подписали знаменитое Эрбильское соглашение, которое было подготовлено по инициативе Президента Южного Курдистана и предусматривало пакет неотложных мер по урегулированию основных противоречий и спорных вопросов, препятствовавших формированию дееспособного коалиционного правительства и развитию страны на основе демократических принципов федерализма и положений действующей Конституции Ирака. 

Тем не менее, Премьер-министр Ирака, осознанно нарушив условия данного Соглашения, а также все ранее достигнутые договоренности и положения Конституции, практически сосредоточил всю полноту государственной власти в своих руках и единолично  осуществляет управление страной. 
В таких неблагоприятных политических условиях, непредсказуемых и угрожающих обстоятельствах для курдского народа становится абсолютно неприемлемым дальнейшее нахождение курдской автономии в составе нынешнего Ирака.

Президент Южного Курдистана публично заявил о том, что намерен воспользоваться конституционным правом курдского народа и провозгласить государственную независимость Южного Курдистана в том случае, если "долгожданная и многообещающая" общенациональная конференция не состоится или не обеспечит выход страны из глубокого общественно-политического и социально-экономического кризиса.

Таким образом, визит Президента Южного Курдистана в США проходит в особо ответственный исторический момент, когда в Ираке все основные политические субъекты должны, видимо, в последний раз рассмотреть и утвердить взаимоприемлемый и надежный механизм устранения и недопущения в будущем катастрофического дисбаланса государственного управления с целью предотвращения угрозы распада страны и начала гражданской войны между политическими силами, представляющими интересы арабов-шиитов, с одной стороны, и арабов-суннитов, с другой стороны.

Более того, текущая политическая ситуация дает основание предполагать, что единственной стороной, искренне заинтересованной в создании действительно федерального и демократического Ирака, является только курдская автономия.
Неутихающие политические, социальные и межконфессиональные "разборки" в Ираке связаны с иными задачами и нацелены на "справедливое перераспределение" государственной власти и богатств страны между "братскими, единокровными" арабо-шиитскими и арабо-суннитскими блоками и движениями.

Рано или поздно, тем или иным образом, в том или ином виде, несомненно, эти две стороны достигнут окончательной договоренности и создадут ту страну, которая будет максимально соответствовать якобы исламским принципам государственного строительства сугубо арабской страны.

Курдский народ и все другие народы и народности будущего "прогрессивного" арабского Ирака будут получать социальные услуги и все виды государственного финансирования по "справедливому" остаточному принципу бюджетного обеспечения "прожиточного минимума" для "уважаемых" национальных меньшинств страны. 

Вывод: США и НАТО обязаны  обеспечить благополучное и "безболезненное" завершение миротворческой операции в Ираке с помощью щадящего "хирургического" способа с применением внутренней и внешней военно-политической "анестезии".     

В этой связи, о чем могла идти речь на первых же переговорах в Вашингтоне?

Сразу после завершения встречи с Президентом США, в котором принимали участие соответствующие высокопоставленные должностные лица Госдепа, в Вашингтонском институте ближневосточной политики состоялась пресс-конференция. Приглашенные американские и зарубежные политологи, эксперты и журналисты надеялись получить "из первых рук" более или менее подробную информацию о предмете официального визита Президента Южного Курдистана и содержании идущих политических консультаций на встречах с высокопоставленными должностными лицами США.

Барзани, откровенно говоря, выглядел эмоционально скованным в своих ответах, каким-то обремененным, возможно, необходимостью соблюдения условий конфиденциальности переговоров на высшем уровне. Напряженное состояние Президента Южного Курдистана особенно проявилось, когда надо было ответить на прямой вопрос ведущего, одного из руководителей Вашингтонского института ближневосточной политики. Вопрос примерно был следующим: "…Ваше Превосходительство, господин Президент, скажите, пожалуйста, что конкретно Вы бы хотели, чтобы США сделали, предприняли в том или ином случае … в Ираке?" Барзани, разбив свой ответ на три составляющие, ограничился взвешенным разъяснением своей позиции. Он попытался объяснить всем, что американский госдеп примет те решения и наметит тот план действий, которые будут полностью соответствовать национальным интересам США, независимо от чьих-либо пожеланий.

Барзани отметил, что Южный Курдистан в свою очередь исходит и будет исходить исключительно из интересов курдского народа. Он считает, что каждый участник иракского внутриполитического кризиса должен самостоятельно принимать решения и искать взаимоприемлемые пути выхода из сложной и опасной ситуации, не вовлекая и вмешивая в этот процесс внешние силы для воздействия на других участников конфликта.
 
Вместе с тем, по мнению Барзани, все стороны имеют право вести переговоры, консультации и обмениваться мнениями со своими партнерами, в том числе и с соседними странами, если это способствует миру, безопасности и сотрудничеству. Он еще раз подчеркнул, что провал общих усилий сторон по урегулированию кризиса автоматически приведет к обращению Президента Южного Курдистана к народу в лице Парламента автономного региона по вопросу о выходе из состава Ирака и провозглашении независимости. Барзани признал, что в Южном Курдистане определена временная черта, хотя он отказался озвучить конкретные сроки.
 
Нельзя не признать, что официальный характер визита, высокий политический уровень приема и дипломатического протокола на переговорах и встречах с высшими должностными лицами  свидетельствуют не только о развитии двусторонних отношений между США и Южным Курдистаном, но являются убедительным доказательством признания курдской автономии де-факто независимым государством.

Надо подчеркнуть, что данный статус Южного Курдистана не вызывает отрицательных реакций во многих странах, особенно открывших свои дипломатические представительства в Эрбиле, в числе которых, как известно, Турция и Иран. Эти две соседние страны, ведущие региональные государства проявляют большую заинтересованность в дальнейшем развитии и наращивании товарооборота и инвестиций в рамках двустороннего внешнеторгового и внешнеэкономического сотрудничества с курдской автономией. Косвенно и Турция, и Иран признают Южный Курдистан де-факто независимым государством.

В отличие от любых других ныне существующих примеров, не идущих, конечно, ни в какое геополитическое сравнение с глобальным значением курдского вопроса, когда провозгласившие независимость национально-территориальные образования в самых разных точках мира не признаются де-юре независимыми государствами, Южный Курдистан находится в абсолютно иной политической плоскости, экономической категории и международной ситуации.

Международное признание курдской автономии в качестве де-юре независимого и суверенного государства - вопрос самого ближайшего времени.  Этот факт настолько очевиден и широко ожидаем, что, несмотря на особую сложность проблемы, мировое сообщество признает образование нового курдского государства и необходимость решения всего курдского вопроса на основе компромисса и соблюдения права народа на самоопределение.