новостной сайт о событиях в курдском регионе

Внутренние факторы
Наличие федерального уровня власти создает проблему, потому что этот внешний фактор мощно влияет на отношения внутри Курдистана.
Последние двадцать лет здесь были два центра силы – ДПК и ПСК, вначале они столкнулись между собой в попытке установить гегемонию, но нашли в себе силы пойти на компромисс, однако это было признание территориального статус кво: территориально сферы доминирования партий были жестко разграничены и защищены от вмешательства со стороны другой партии.
Внутри же выгороженных территорий партии выстроили авторитарные по типу структуры власти, но каждая со своими специфическими особенностями. Авторитаризм не противоречил архаично-патриархальному стилю отношений внутри закрытых для посторонних партийных территорий, наоборот, именно на этих отношениях этот патриархальный авторитаризм и держался. Это было обосновано: курды все еще жили военным лагерем, в любой момент могла начаться война. Надо признать, что провинции имеют меньше прав в отношениях с региональным центром, чем сам Эрбиль имеет в отношениях с Багдадом. Но сейчас требуется перестройка этих отношений, которой мешает неопределенность в отношениях с остальным Ираком.

Естественно, что с восстановлением политического центра в лице Багдада политическая система Иракского Курдистана перестала функционировать так, как она работала раньше. Самый крупный сбой – появление движения "Горран" (Перемены) и его успех вначале на региональных, а затем и выборах в иракский парламент. Другой показатель обособление от блока ДПК – ПСК курдских исламских партий, которые организовали свой Курдский исламский союз и стали занимать более независимые позиции по вопросам внутренней политики. Это стало возможно только с опорой на федеральный центр, даже если эти партии не апеллируют к нему непосредственно. Иными словами, существуют внешние факторы, которые на законных основаниях стали сильно влиять на жизнь в регионе.
Это влияние настолько сильно, что несколько лет в Курдистане не могут провести провинциальные выборы. Видимо, есть опасения, что провинциальные выборы дадут принципиально новый расклад сил, который может потребовать и перераспределения реальной власти. Это чревато выяснением отношений. Похожая проблема уже возникала в истории Южного Курдистана, в частности после обособления от саддамовского Ирака в 1991 году разразился междоусобный конфликт между ДПК и ПСК, который американцам удалось урегулировать. Возникни такой конфликт в нынешних условиях, вряд ли Багдад останется в стороне.

Расклад сил в провинциальных собраниях предельно важен, поскольку многие конституционные решения требуют решения на провинциальном уровне. Если "Горран" получит более 50% мест в провинциальном совете Сулеймании, что вполне возможно, то региональный баланс изменится. Изменится настолько, что Сулеймания может отказаться выполнять указания регионального правительства. Изменения баланса сил в пользу Курдского исламского союза в Дохуке также могут повлиять на ситуацию. Власть регионального правительства, несмотря на Конституцию Курдистана, построена на консенсусе. Для самого региона Конституция Курдистана - это значимый документ, но в рамках Ирака его пока можно и, безусловно, будут оспаривать.

Откат?
Может начаться процесс деактивации региональной структуры. Эрбиль может остаться в одиночестве. Более того, на каком-то этапе провинциальные силы, оппозиционные ДПК, могут решить, что прямое подчинение в рамках квази-федеративных отношений Багдаду лучше, чем подчинение Эрбилю, поскольку на региональном уровне все равно будет больше регулирования, чем со стороны Багдада.

Если Курдистан не пойдет в ближайшее время к независимости, то вполне возможен распад региона на составляющие его территории, каждая из которых обладает набором собственных качеств.
Региональный центр может сохранить лидерство, если он решит задачи, которые стоят на курдской общенациональной повестке, а именно: вернет Киркук и другие курдские территории, отрезанные от Курдистана при Саддаме, добьется права самостоятельно вести разведку и добычу нефти на региональном уровне и, конечно, как высший приз добьется независимости. Но если это сделать не удается, тогда могут начать реализовываться другие сценарии.  Проблема состоит в том, что ничего из этого списка еще не удалось добиться, а то, что Курдистан взял де факто на момент свержения Саддама Хусейна: и позиции в Киркуке, и добычу и экспорт нефти, - все это уже стало предметом острого спора, и Багдад добивается возврата обретенных де факто полномочий. Обострение спора с центром в определенной мере выгодно региональному центру, поскольку это позиционирует его, придает ему необходимый самостоятельный вес. Но это требует успехов в достижении поставленных целей.

Решающий бой
Выборы в провинциальные советы курдских провинций пройдут 27 сентября 2012 года, естественно, что ни один из вышеперечисленных вопросов до этого  момента не решится, поскольку силам, выступающим за региональный вариант развития нужна победа. Поэтому критически важно, под каким лозунгом идти на выборы. Видимо, единственным лозунгом, который способен преодолеть естественные политические разногласия (из-за идеологии, денег, влияния, статуса), которые множатся в условиях стремительного роста Курдистана, когда приходиться принимать новые модели поведения, а прежние балансы сил рушатся, является  лозунг независимости Курдистана. Это такая идеологическая доминанта, которая способна снять все противоречия и потребовать объединения всего народа вокруг лидера страны – президента Масуда Барзани.  Безусловно, что программа Барзани шире, она предусматривает преобразование курдского общества. Последнее за два десятилетия автономии прошло уже несколько уровней роста: страну не узнать. Есть вокруг чего сплотить общество и без радикальных лозунгов. 

Что рекомендуют США?
Результаты встреч Масуда Барзани  в Вашингтоне и заявленная позиция Барака Обамы, что партии в Ираке – шииты, сунниты и курды – должны договориться между собой, требуют реально оценить ситуацию, в которой США курдам не попутчик, если они выберут путь открытой национальной независимости и объявят об отделении от Ирака.
Позиция США была предсказуема, ее озвучил за несколько дней до переговоров в Белом Доме  Джон Ханна, который фактически назвал шаги, которые могут сделать навстречу курдам США: снять террористическое клеймо с партий ДПК и ПСК, повысить уровень американского консульства в Курдистане, начать выдавать визы в США там же, подтолкнуть развитие экономических связей, но на условии, что курды возвращаются на свои позиции: "Reengagement!", т.е. назад в строй.
Это было предсказуемо, поскольку сегодня в Ираке нельзя решить ни один сложный вопрос без курдов или суннитов, а Масуд Барзани – по сути, одно из главных лиц в межпартийном и межконфессиональном диалоге. Его выход из комбинации сил – это как оставление линии фронта, где каждая армия должна держать свою часть фронта.

Ситуация на Ближнем Востоке будет слишком непредсказуема, если начнется новая курдская эпопея, а без вооруженной борьбы курдам полной независимости не получить, тем более, если речь пойдет и о Киркуке. Но это рушит значительную часть архитектуры Ближнего Востока в том виде, как ее выстроили и стоят американцы.
Масуд Барзани не покинул Вашингтон сразу после приема в Белом Доме, где выслушал позицию США, у него была широкая программа, к которой обязывает новый уровень отношений с США. В конце концов, заявление американской администрации об особых отношениях Иракского Курдистана с США  - это серьезная основа для нового этапа строительства курдской автономии в Ираке. Возможно, что у США появится и своя курдская политика, а позитивной курдской политики нет пока еще ни у одной страны  в мире. У сильных мира до сих пор не было мысли, что пора иметь курдскую политику.

Война – не выход
Сегодня на Ближнем Востоке война – это не продолжение политики другими средствами, это – отказ от политики, поскольку отношения в регионе никак не выйдут на уровень политических, а постоянно скатываются на архаичный  уровень силового противоборства. Война как одних против других, так и всех против всех – это все еще основной способ общения на Ближнем Востоке. Соблазн вернуться к архаическим, простым нравам времен пешмерга очень силен, но реальный путь к процветанию курдов лежит в другом направлении.
В курдской среде распространен и сознательно культивируется тезис, что курды единственные, у кого нет своего государства. Но это не так, потому что своего государства нет даже у русских, нет его у англичан или, по крайней мере, у шотландцев. Есть как исключение какое-то количество моноэтнических государств (типа Японии), остальные государства – это общежития народов, иногда это очень комфортабельные общежития как в, например, Бельгии или Нидерландах, но чаще не без противоречий, как в США. Демократическое, а для полиэтнической и поликонфессиональной страны еще и федеративное  государство – это и есть государство народа, в том числе и курдов на территории Иракского Курдистана. Курдам надо бороться за федеративный, демократический Ирак и за свое место в Ираке.

Каков выход?
Ясно, что необходимо принуждение к сотрудничеству обеих  сторон: и центральной власти, и партийной и региональной оппозиции.
С одной стороны, премьер-министр Нури эль-Малики должен понять, что курды – не тесто, которое можно снова засунуть в квашню, чтобы, когда оно выбродит, вылепить из него все, что захочется. Но и курды, в свою очередь, должны понять, что время освободительных войн на Ближнем Востоке прошло, им предстоит долгое и постепенное выстраивание курдской автономии в рамках федеративного Ирака. Но автономии не как отдельного, не связанного с остальным Ираком государством, а как части единого Ирака.
Надо сказать правду, курды были к этому не готовы, у них был другой настрой в 2003 году, взять хотя бы отмену изучения арабского языка в школах Курдистана, которая сильно сузила возможность взаимодействия и взаимопонимания внутри единого Ирака, особенно в будущем. Хотя понятно, что это на тот момент были назревшие действия, потому что должен был пройти какой-то период, в течение которого прошел бы или хотя бы смягчился в курдском обществе шок от лет Анфаля. Курды долгое время были уверены, что независимость не за горами. Они все годы после 2003 года сохраняли вооруженный нейтралитет в отношении остального Ирака.
Не думаю, что просто возникнет понимание того, что они не могут снова взяться за оружие, а если враг окажется сильнее, то уйти в горы, которые они по-прежнему рассматривают как единственного союзника. Не могут курды каждый раз откатываться в горы. Уже XXI век. Время такой стратегии прошло. Она бесперспективна. Курды вынуждены вступить в процесс модернизации, т.е. им предстоит пройти через горнило создания современного общества, где с несправедливостью надо бороться не оружием, а юридическими аргументами, расширением электоральной базы, голосованием, в СМИ, и т.д.

В Ираке есть базовые конституционные рамки, есть законные средства борьбы, дальше нужно заниматься политикой на всей территории Ирака. Конечно, кажется, что это все лишнее, и что, если разом перейти к национальному курдскому государству, то все проблемы курдов сразу исчезнут, наступит золотой век курдов. Но это только кажущееся снятие противоречия, да и то временное: противоречия, которые сегодня выступают как межэтнические возникнут уже как классовые, или как противоречия между поколениями.

Читать часть 1