новостной сайт о событиях в курдском регионе

Дорогие читатели сайта Kurdistan.Ru, представляем вашему вниманию эссе известного курдского писателя, заслуженного журналиста Армении, критика, переводчика и общественного деятеля Амарике Сардара.

Посвящается Сентябрьскому восстанию 1961-1975 гг.



    Была ранняя весна 1975 года. Восстание в Южном Курдистане потерпело поражение. Раздающиеся по радио пронзительные звуки вражеской зурны душили и заглушали голос моего народа, боровшегося за свою свободу. Враг праздновал победу, его радио безумно ликовало, а мой народ после многолетней изнуряющей борьбы и на этот раз ничего не добился и снова сел у остывшего тандура.
    Я не выдержал и выключил радио. Но в ушах все еще раздавались звуки ненавистной зурны, и горькая судьба моего многострадального народа, живущего где-то очень далеко, не давала мне покоя.
    Минуло за полночь. Я лег в постель, но никак не мог уснуть. Тысячи мыслей проносились в моей голове, и мой уставший мозг, ставший ареной для противоборства между ними, никак не мог расслабиться и уступить дорогу сну, в котором я так нуждался.  Сколько ни пытался я закрыть глаза, освободиться от тяжести моих дум и заснуть, ничего не получалось – они как злобный дух преследовали меня и гнали прочь мой покой.
    Вдруг раздался телефонный звонок. Я вскочил с постели, устремился к телефону и взял трубку:
    - Алло, алло!
    Но в ответ была лишь мертвая тишина.
    - Алло, алло!
    И снова мне ничего не ответили. Я хотел было поставить трубку, как на том конце провода что-то зазвучало, и до меня донеслись звуки одной курдской песни. Это был голос певицы Айшишан, которая пела песню "Салыхо":

…В этом году родного, дорогого Салыха
отправили в Диярбакырскую тюрьму,
И дали ему сто и один год заточения…
………………………………………………………...
Я вызволю моего дорогого Салыха из Диярбакырской тюрьмы.

    Эта песня быстро закончилась, и вслед за ней началась другая – "Гди ло-ло". В ту ночь ее тембр, казалось, был особенно приятен, а голос звучал так нежно и задушевно, что я забыл себя, свои горькие мысли, да и весь мир вокруг и стал пленником этого чудесного пения.
    Она пела долго, и я никак не мог насытиться ее голосом. Я не хотел отрывать от уха телефонную трубку и готов был слушать этот голос до самого утра. Ведь в ту ночь она пела как-то по-другому, не так как всегда… Она пела с израненным сердцем, и вместе с нежностью и задушевностью в ее голосе сквозили горечь, обида и боль. Ее песни словно превратились в протест, который в ту ночь был слышен особенно отчетливо и звонко.
    Песни как неожиданно начались, так внезапно и оборвались.
    - Алло, алло!
    Но трубка молчала. Вдруг раздался щелчок, и послышались прерывистые гудки:
    - Ту, ту, ту…
    Трубку повесили. И до сих пор я так и не узнал, кто же это был – мой доброжелатель, который так тонко почувствовал, что я не могу уснуть и что в ту ночь мои душевные терзания могут развеять лишь курдские песни и чудесный голос Айшишан… Может, и он услышал по радио звуки вражеской зурны и вошел в мое положение…
    Курдские песни и голос Айшишан стали лучшей колыбельной для моего уставшего сознания, и в ту ночь я уснул так спокойно, как спал только в детстве тем безмятежным сном до самого утра, что моя мама, как ни старалась, никак не могла меня добудиться.

1975


Перевод с курдского:
Нура Амарик (Нуре Сардарян),
член Союза писателей Армении.