новостной сайт о событиях в курдском регионе

Все, что происходит в Ираке в целом  каждой из его частей, оценивается совершенно по-разному в зависимости от того, как наблюдатель видит будущее Ирака. А оно зависит от того, как разрешится главное противоречие, определяющее все аспекты жизни Ирака,  - переросший в фазу военного противостояния конфликт между арабами-суннитами и арабами-шиитами. То, что мы ставим на первое место это противоречие и этот конфликт, не принижает значение курдского вопроса, который может со временем стать ключевым для Ближнего Востока, но это произойдет, когда в движение придет весь огромный курдский мир. Сейчас же, как бы ни велика была роль курдов в нынешнем Ираке, их судьба вторична по отношению к суннитско-шиитскому конфликту, который окрашивает в мрачные цвета сейчас ситуацию не только в Ираке, но и на Ближнем Востоке в целом.  

Курды не были намерены вмешиваться в эту давнюю братоубийственную войну, но и не собирались стоять безучастно, поскольку были намерены воспользоваться этой ситуацией для возвращения и консолидации своих земель. Курды сумели с падением Мосула и бегством иракской армии с севера страны установить свой  контроль над курдскими районами, которые были незаконно отторгнуты от Курдистана в ходе административных реформ и политики арабизации курдских земель во времена Саддама Хусейна. Собственно первоначально тактика и стратегия курдов заключалась в использовании конфликта своих соседей для возврата территорий, а также для дальнейшего обособления Иракского Курдистана с последующим провозглашением независимости. Это казалось тем более реальным вариантом развития, поскольку вторжение ИГИЛ, захватившего районы расселения арабов-суннитов, рассекло Ирак на три обособленные друг от друга части: Курдистан, территории арабов-суннитов и шиитские районы Ирака.  Причем в результате Курдистан оказался практически вне сферы досягаемости из Багдада. Если бы ситуация этого раскола Ирака была заморожена в этом состоянии, то де факто Ирак бы распался на три части, которые могли бы в дальнейшем конституироваться в самостоятельные государства. 

Однако летом 2014 года верхушке ИГИЛ показалось, что можно достичь большего, т.е. полного реванша арабов-суннитов, для которых поражение в войне 2003 года обернулось унизительной для их гордости утратой статуса в стране и превращением из господствующего в дискриминируемое меньшинство. В сентябре 2014 года боевые части ИГИЛ вышли к Багдаду, а на севере страны после успеха в Мосуле верхушке ИГИЛ показалось, что и Иракский Курдистан также может стать такой же легкой добычей. Действительно на первых порах вторжение в Курдистан было успешным. ИГИЛ удалось захватить Шангал, а попытка джихадистов сходу прорваться к Эрбилю наделала много шума, но, к счастью, была остановлена и затем наступление провалилось, а пешмерга присступили к планомерному восстановлению своих позиций на курдских территориях. 

Эти действия, как в направлении Эрбиля, так и направлении более слабого на тот момент Багдада, падение которого было бы колоссальным ударом и по престижу США, и по престижу Ирана, который не сдает своих союзников, изменили военно-политическую ситуацию в Ираке. В войну с ИГИЛ вступили Иран и США, чья помощь и Эрбилю, и сейчас, по сути, шиитскому и, более того, проиранскому Багдаду является незаменимой. При этом и США, и Иран, правда, движимые разными целями, тем не менее, видят будущее Ирака формально одинаково: Ирак, по их представлениям, должен сохранить территориальное единство. В результате Эрбиль и Багдад, по-своему связанные одновременно и с Вашингтоном, и с Тегераном, оказались не только союзниками, но были вынуждены считаться, а, возможно, и формально принять, дав соответствующие обязательства (?), перспективу сохранения единого Ирака, в котором будут вынуждены примириться как арабы-шииты с арабами-суннитами, так и курды найти свое место. 

Это выразилось в передаче под давлением власти от Нури эль-Малики, который не хотел покидать свой пост, Хейдару эль-Абади, который пусть и медленно, но взялся за устранение препон в отношениях между Эрбилем и Багдадом, которые грозили окончательно развести, а то и столкнуть эти государственные образования. Речь сейчас идет о де факто равных правах Эрбиля и Багдада в политико-правовом и социально-экономическом развитии подконтрольных им территорий при сохранении федеративного единства, но с достаточно слабым федеративным центром. 

Заключение соглашения от 2 декабря 2014 года в отношении нефти, бюджета и финансирования пешмерга – это очередной шаг на пути к формированию такой государственности, а до этого было признание права Эрбиля на организацию самообороны, получение военной и гуманитарной помощи напрямую от западных стран. Безусловно, это – только начало, поскольку соглашение от 2 декабря еще надо пропустить через парламент, но в нем на уровне правительства Ирака признано  право Иракского Курдистана развивать нефтедобычу и заниматься реализацией своей нефти и газа, что является экономической основой курдской самостоятельности. Именно это долгое время являлось камнем преткновения в их отношениях. Но многое уже давно обособлено: свой язык и территорию, а также свою власть на этой территории курды уже отстояли. Заключение этого соглашения можно только приветствовать, поскольку оно закладывает необходимые камни в фундамент реально федеративного Ирака, поскольку создает базу для действительно автономного, не скованного центром развития курдского региона. По сути, оно является реальной заменой формальной независимости, которая к тому же трудно достижима в силу внешних обстоятельств, а на нынешнем пути возможно устранить вертикальное подчинение регионов центру, и де факто Ирак может стать сетевой структурой. Если оценивать потенциал этого направления государственного развития, то новый федеративный Ирак, которому, правда, еще только предстоит состояться, потенциально выходит на путь такого политического развития, которое создает в этом районе общность более высокого уровня, чем, например, ЕС, который смотрится из Эрбиля как очень консервативно и жестко организованное сообщество. 

Конечно, по-прежнему сохраняются опасения, что природа центральной власти в Ираке, тяготеющей к авторитаризму и даже к скатыванию в диктатуру, не изменится, а, следовательно, можно ждать попытки отыграть упущенное со стороны Багдада. Но не стоит и преувеличивать эту опасность. Кроме того, безопасность любой страны, а в нашем случае региона не гарантируется раз и на всегда, а требует постоянной работы, постоянного укрепления. Сегодня, заключив это соглашение, Курдистан ничего не теряет, потому что через какое-то время он будет много сильнее и, в любом случае, сможет добиться того, о чем сегодня только может только мечтать. В связи с этим не стоит расстраиваться по поводу того, что отменяется скорое провозглашение курдской независимости. И сегодня, как и в 1992 или 2003 году, это был бы шаг, негативные последствия которого достаточно очевидны. Конечно, многие курды ждали и ждут этого шага, не смотря на все связанные с этим опасности, но было бы крайне плохо, если Курдистан повторил негативный, на мой взгляд, израильский опыт. В отличие от Израиля Курдистан, даже не будучи самостоятельным, независимым государством,  прочно укоренен на своих территориях, на которых курды непрерывно проживают уже несколько тысячелетий. Никто из соседей не отрицает и не оспаривает фундаментальные курдские права. Курдистану важно при всех изменениях его государственного статуса сохраниться в качестве полноправного члена ближневосточного сообщества. Соответственно, главное, что Курдистан идет по пути прогресса, наращивания своей экономической мощи и военного потенциала, что, в конечном итоге, приведет его к признанию, но ему нужно признание не столько западных стран, которое курдам почти гарантировано, сколько его соседей, которые еще далеко не готовы к этому шагу. 

Теги: Вадим Макаренко, Ирак, сунниты, шииты, курды, Мосул, Саддам Хусейн, Иракский Курдистан, Курдистан, Исламское государство Ирака и Леванта, Исламское Государство, Шангал, Синджар, Иран, США, Нури аль-Малики, Хейдар аль-Абади, пешмерга, нефть