Кубад Талабани, заместитель премьер-министра Регионального правительства Курдистана, выступил с речью в престижном лондонском мозговом центре "Chatham House". Приводим почти полный текст его доклада.
Высокие гости, дамы и господа.
Спасибо всем в "Chatham House" за приглашение. Я рад выступать в этом самом известном институте. Спасибо вам, Мина, за ведение, приятно видеть вас снова, и я с нетерпением жду нашей дискуссии.
Я здесь, чтобы поговорить с вами об ИГИЛ ["Исламском государстве" (ИГ)], и на следующем [заседании] – об Ираке, Курдистане и нашем партнерстве с Западом. Ничего сложного, на самом деле.
Как вы хорошо знаете, мы в Курдистане, вместе с нашими коллегами в Ираке и нашими родственниками в Сирии находимся в состоянии войны с ИГИЛ в течение почти двух с половиной лет. За это время мы в Иракском Курдистане потеряли более 1600 солдат и более 8000 получили ранения, многие стали инвалидами. Первоначально мы потеряли важную территорию и в течение короткого периода в августе 2014 года казалось, что мы будем захвачены для мародерства группировкой более жестокой и передовой в военном отношении, чем все, с которыми мы когда-либо сталкивались раньше.
Но после своевременной поддержки со стороны США и коалиции, а также реструктуризации и перераспределения наших сил, медленно мы начали брать верх. За последние два года, территории, когда-то захваченные у нас ИГИЛ, были отвоеваны. Теперь в наступлении мы, а не они. Наши успехи в Ираке совпали с достижениями антиисламистских сил Сирии, и сегодня ведутся серьезные усилия по освобождению Мосула, где был провозглашен халифат, и Ракки, второго и самого стратегического опорного пункта ИГИЛ.
Но давайте не впадать в ложное чувство безопасности. Военные сражения, которые предстоят впереди, более опасны, и сложнее, чем те, в которых мы победили до сих пор. Иракские силы сражаются от улицы к улице в окрестностях Мосула, и чем дальше они проникают в сердце города, тем больше они сталкиваются с ловушками и засадами этой хорошо подготовленной группы.
Публично мы говорим о конце ИГИЛ и снижении их поддержки, но, если подумать, мы должны выработать стратегию, и спросить себя, не является ли это только началом?
В течение следующих нескольких месяцев, мы можем услышать заявление о том, что "миссия выполнена". Либо от премьер-министра Ирака, или от старших военных должностных лиц США, или, возможно, даже от президента Трампа.
И в то же время, несмотря на трудности, которые стоят перед нами, я не предвижу, что все мы вместе не станем победителями в военном отношении. Но это будет именно тогда, когда мы столкнемся с началом следующей главы войны против ИГИЛ.
Дамы и господа. ИГИЛ не прибыли с Марса. Они не были придуманы иностранцами в чужой стране и экспортированы в Ирак. Отнюдь нет. ИГИЛ родилось в Ираке. ИГИЛ – это иракцы. Да, они, возможно, получили свой боевой опыт, скажем, подросли, в Сирии. Но мы должны помнить, что эта группа была активна в Ираке, прежде чем она вступила в Сирию и начала накапливать глобальную поддержку.
Нет сомнений в том, что их бренд с тех пор был глобализован. Социальные медиа, Интернет и их внушительная пропаганда создали глобальный бренд, который был способен привлечь тысячи иностранных боевиков со всех уголков земного шара. Но руководство, ядро руководства, и те, кто дирижирует атаками на земле, в Ираке, являются иракцами. Именно поэтому только военная победа, в которой освобождается от ИГИЛ только территория, включая их так называемую столицу, - это не настоящая победа. ИГИЛ не заполнило вакуум в сфере безопасности Ирака. Оно заполнило политический вакуум. Тот, при котором сунниты Ирака чувствовали себя настолько бесправными, что приветствовали ИГИЛ с распростертыми объятиями. Политический вакуум, при котором иракские солдаты едва начинали бой, как практически оставляли свои базы, и, что более разрушительно, свое оружие, наступающим боевикам ИГИЛ.
Суннитское бесправие не новость. Это чувство бесправия сунниты получили в 2003 году, что позволило появиться первым мятежникам после падения Саддама. Это шло параллельно с волной нападений со стороны аффилированных с "Аль-Каидой" групп в Ираке с 2004 до 2007 года. Атаки осуществлялись такими группами, как "Ансар аль-Ислам", которая позднее стала "Ансар аль-Сунна Аль-Каиды" в Ираке, и, да, группой, известной как "Исламское государство Ирака".
В то же время, шииты Ирака, долго угнетаемые и исторически [стоявшие] в стороне от политики, стали преобладать на политическом ландшафте Ирака. Это привело к систематическим исключениям суннитов из ключевых министерств и служб безопасности. Все вместе это сказалось в низком уровне предоставления государственных услуг, в частности, в населенных суннитами районах. Похоронным звоном для суннитов в Ираке была неспособность исполнить обещания, данные им, включая улучшенный уровень жизни, предоставление услуг и более широкую занятость, а после военной победы США дали всплески напряжения в 2007 году.
Неисполненные обещания о большей занятости и более справедливом распределении ресурсов, в сочетании с продолжающейся маргинализацией суннитов дали благоприятные основания для того, что бы ИГИЛ захватило почти 1/3 страны.
Я упомянул всплески напряжения. Помните? Американцы во главе коалиции, борьба по искоренению экстремистской группы, а затем "Аль-Каиды" в Ираке, при поддержке местных племен, и регулярных, и нерегулярных иракских сил? Звучит знакомо? Да, для нас, это как "дежа вю". Только на этот раз, наш враг более жестокий, овладел большей территорией, имеет международный охват, и, учитывая неспособность выполнить обещания суннитским племенам в последний раз, имеет по крайней мере молчаливое согласие со стороны местных племенных акторов.
Ясно, что тогда была доктрина "Удержать. Построить". Ну, в самом деле, мы были очищены США. Ирак стал очень быстро управляем, но не было возведено ни одно "здание". Я помню тогдашние дискуссии с ведущими американскими чиновниками, в том числе многие - с впечатляющим дуэтом - генералом Петреусом и послом Райаном Крокером, которые имели обыкновение говорить мне, что военные создадут пространство для роста политики в Ираке. Военные создали пространство, все в порядке, но политика выросла в неправильном направлении. Больше поляризации. Больше сектантства. С объявлением победы, опять же, и Ирак, и США, теперь - при администрации Обамы, согласились вывести американские войска из Ирака. Я почти вижу, как та же последовательность событий происходит снова.
Военные, на этот раз из США, Великобритании и других стран, играют вспомогательную, а не ведущую роль, делают успехи на поле боя. Но политический прогресс в Ираке отстает далеко позади. Иракские силы никогда не смогут удерживать территорию, отвоеванную у ИГИЛ, если военная трасса не будет быстро сопутствовать политической дороге. Которая будет обращена на основные суннитские обиды. Той, которая будет обращена на фундаментальный вопрос: Может ли Ирак спастись? Как его можно спасти? Или даже: должен ли Ирак быть сохранен?
Если после будет объявлена военная победа и Ирак вернется к обычным делам, а внимание всего мира к Ираку рассеется, вы можете быть уверены, что в суннитских районах Ирака возникнет еще один кровавый мятеж. И да, мы ожидаем, что ИГИЛ 3.0 поднимет свою уродливую голову еще раз.
Такие группы, как ИГИЛ, "Аль-Каида", "Боко Харам" не процветают в хорошо функционирующих и хорошо управляемых странах. Они набирают силу и популярность в разваливающихся или развалившихся государствах. Сирия является несостоявшимся государством. Ирак является неустойчивым государством. Триллионы долларов, потраченных на инфраструктуру, миллионы на развитие гражданского общества, на построение демократии и посмотрим, как они смогли проявиться? Я думаю, что очень мало. В то время как доллары и фунты были потрачены неэффективно, что еще хуже, было плохо потрачено политическое влияние.
Помощь в целях развития, финансовая помощь и военная поддержка и финансирование никогда не были связаны с политическим развитием. Они никогда не были использованы для создания жизнеспособного государства в Ираке.
Я знаю, что есть много разных стран мира, в том числе, возможно, многие [их представители находятся] в этом зале, кто устал от Ирака. Поверьте мне, я слышу вас. Но Ирак не собирается получить свои права на самого себя. И если мы не хотим быть здесь спустя несколько лет с этого момента, и обсуждать прогресс в следующей войне в Ираке, то это самое время для заинтересованных стран всего мира, особенно для Великобритании и США, чтобы посмотреть на Ирак как на то, чем он является, и, что еще более важно, как на то, чем он не является и никогда не будет.
Ирак является неустойчивым государством. Он не состоялся политически, и в настоящее время не состоялся в экономическом плане. В течение более 12 лет одна треть страны была опустошена в политическом, военном и экономическом отношении. Можете ли вы себе представить 15-летнего мальчика из суннитской провинции Анбар, выросшего на протяжении большей части своей жизни при войне, бедных государственных службах и малом количестве или вообще без надежды?
Многие арабисты мечтают о дне, когда арабское националистическое правительство освободит страну, их подстегивают анекдоты иракских коммунистов и атеистов, выступающих, наряду с Садристами против коррупции и плохого управления. Но давайте скажем ясно, дни светского, националистического правительства в Ираке закончились. До тех пор, пока в Ираке остается один приз, и этот приз - Багдад, а Запад оставляет Ираку его устройство, вы можете быть уверены, что там будет самодержавие. Сегодня теократическое самодержавие стоит там, где когда-то стояло только националистическое.
Шииты никогда не позволит суннитам вновь управлять Ираком. Сунниты никогда не примут шиитское господство, а курды никогда не позволят арабам управлять ими. Это просто. Таким образом, вместо того, чтобы пытаться делать то же самое снова и снова, и снова, и ожидая разных результатов, (что говорил об этом Эйнштейн ??), вместо того, чтобы надеяться, что иракцы смогут внезапно отложить в сторону свои этнические и сектантские разногласия и все станут хорошими иракцам из разных слоев общества и убеждений, давайте, наконец, придем к осознанию того, что Ирак ушел. Умер. Закончился. Его никогда не существовало, и он не может и не будет воссоздан.
В лучшем случае, мы должны создать какую-то административную и экономическую децентрализацию, в худшем (для некоторых на Западе, по крайней мере), вы должны готовится к концу страны. Я лично не считаю, что распад Ирака приведет к глобальному апокалипсису. Но те, кто хочет бороться за сохранение нынешних границ страны, должны взаимодействовать с ним по-другому.
В Великобритании, США и ключевые европейские союзники стратегически расположены к облегчению дебатов в Ираке о будущем Ирака. Как выглядит децентрализации? Является ли это планом Байдена? Это более сложная асимметричная федерация, где различные государства имеют разные уровни власти? Является ли это конфедерацией сорта "Объединенных Иракских Эмиратов? Ответы на эти вопросы находятся не в Великобритании, или где-то еще, но у самих иракцев.
Но без небольшого ручного управления, или я должен сказать, политического принуждения и силы, этого обсуждения не будет никогда. Я знаю, что коалиция будет бояться быть помеченной как нарушитель суверенитета и территориальной целостности страны. На мой взгляд, осталось мало суверенитета, и ее территориальная целостность нарушается на ежедневной основе. Но США, Великобритания и другие должны преодолеть этот страх, содействовать этому диалогу; облегчить конец государства в Ираке, чтобы предотвратить конец государства Ирак.
США и Великобритания должны перестать бояться курдского стремления к независимости. В один прекрасный день Курдистан станет независимым. Может быть, не в этом году, или в следующем. Но это произойдет. И это произойдет после соглашения с Багдадом. Не с Турцией, Ираном и США, но с Багдадом. Дружественное разделение.
Но возвращаясь к "здесь и сейчас": Курдистан сегодня гордо стоит на переднем крае войны с ИГИЛ. Мы доблестно способствовали разрушению ауры этой группы. Но экономически процветающий и развивающийся Курдистан 2010 года сегодня лихорадит от многочисленных потрясений, которые тяжело нас ранят.
Во-первых, нас поразило урезание Багдадом нашего бюджета в 2014 году, а затем пришла война с ИГИЛ, а затем - волна за волной иракцев, бежавших от ИГИЛ и конфликта, эти потрясения усугубляются падением мировых цен на нефть. В настоящее время в Курдистане проживают около 2 млн перемещенных лиц. То есть это почти 30% -ное увеличение нашего населения. Европа считает, что у нее есть проблема беженцев. Представьте себе на мгновение, где бы вы ни жили, 30%-й рост вашего населения!
Сочетание сокращения Багдадом нашего бюджета и падения цен на нефть в следующем году, наряду с большой и дисфункциональной бюрократией и нагрузкой от вынужденных переселенцев на нашу политическую и экономическую системы повергло нас в огромные долги и финансовые проблемы. В январе этого года у нас был ежемесячный оперативный дефицит свыше $ 460 млн. Срочные меры жесткой экономии и переход на прямой экспорт нефти улучшили остаток денежных средств правительства, в то время как структурные реформы начали решать более долгосрочную задачу преобразования государственного сектора и содействия диверсификации экономики региона. Тем не менее, Курдистан продолжает вести тяжелую борьбу за восстановление устойчивости государственных финансов и возобновление экономического роста.
Отсутствие финансирования усугубляет социальное давление, присущие любой кризисной реакции, в то время как нехватка технической экспертизы создает важные препятствия для разработки и осуществления программ.
Мы получили очень мало финансовой поддержки, а также недостаточную международную помощь, чтобы справиться с гуманитарной ситуацией, которую мы имеем. В начале этого года мы признали необходимость дальнейшей жесткой экономии, чтобы ликвидировать разрыв между денежными доходами и расходами на ежемесячной основе. Мы объявили новую меру по удержанию значительной части государственных зарплат, пенсий и стипендий, за исключением пешмарга и других силовых структур.
Эти сокращения были поддержаны, поскольку дали снижение среднего общего ежемесячного платежа более чем на одну треть, - от почти £ 600 млн до приблизительно £ 360 млн.
Мое правительство также приняло меры по увеличению нефтяных доходов за счет повышения сборов, штрафов, платы за воду и тарифов на электроэнергию для промышленных потребителей; а также сократило субсидии на нефтепродукты. Общим результатом был 80% спад консолидированного бюджета дефицита - от £ 4,7 млрд в 2014 году, по оценкам, до 1 млрд фунтов стерлингов в 2016 году.
Программа жесткой экономии и переход на прямые продажи нефти существенно сократили разрыв между ежемесячными операционными доходами и расходами. Тем не менее, мы продолжили бороться за то, чтобы оплачивать ежемесячные зарплаты, пенсии и стипендии вовремя, несмотря на меры, принятые на сегодняшний день.
Жесткие меры, как ожидается, продолжатся и в 2017 году с конечной целью создания операционных излишек для того, чтобы восстановить финансирование важнейших государственных инвестиций и в течение долгого времени погасить государственные долги, в том числе авансы, полученные от банковской системы.
В партнерстве со Всемирным банком мы подготовили комплексный план структурной реформы в Курдистане. В этих рамках мы сосредоточили внимание на приоритетных областях, которые включают в себя:
1. Институциональную модернизацию нашего Министерства экономики и финансов - оборудовать министерство для проведения фискальной политики и сделать его движущей силой реформ. Программа охватывает пять потоков реформ: макрофискальную, таможенную, налоговую, управление государственными финансами, а также ИТ-инфраструктуры и услуги.
2. Биометрическую регистрацию государственных служащих, пенсионеров и других граждан, получающих ежемесячные стипендии (например, студенты, семьи погибших пешмерга). Преобразование правительства выступает в качестве долгосрочной цели программы реформирования КРГ.
Биометрические регистрация представляет собой первый шаг на этом пути, который отвечает на вопрос: кому мы платим и сколько? Это откроет путь к более сложным вопросам "почему и за что" в рамках последующих реформ государственной службы. Через 2 недели фактической эксплуатации, по состоянию на сегодняшний день мы зарегистрировали более 200000 государственных наемных работников, так что мы на пути к достижению наших целей. Результатом будет система управления идентификацией, что приведет к более широкой реформе государственного фонда оплаты труда, а в конечном итоге - людских ресурсов. В рамках этой инициативы, мы будем выявлять тех, кто незаконно получает от правительства более одной зарплаты, которых, вероятно, есть много. Мы также будем выявлять и устранять "сотрудников-призраков", которых, безусловно, есть много! Это откроет путь к последующим электронным платежным ведомостям и электронным платежным системам, которые будут способствовать дальнейшему укреплению административной деятельности и прозрачности в рамках конечной цели перехода к современным услугам электронного правительства в Курдистане.
3. Усилия по реформированию сектора нашего электричества, находящееся в настоящее время в стадии реализации, направлены на достижение финансовой устойчивости и повышение качества обслуживания, и в то же время на значительно более активное участие частного сектора в распределении.
Правительство проводит двуединую стратегию. Непосредственная цель состоит в том, чтобы сократить расходы и повысить финансовую устойчивость, при разработке среднесрочного плана реформ в сотрудничестве со Всемирным банком.
4. Мы признаем, что повышение прозрачности правительства и вовлечение граждан являются ключом к созданию и поддержанию общественной поддержки наших программ. Управление никогда не выигрывает конкурс популярности, и это особенно актуально в условиях кризиса. Поддержка народа должна быть заслужена посредством действий правительства, направленных на укрепление доверия и поощрение участия. Мы работаем, чтобы активизировать наше взаимодействие с гражданами и усилить общественные коммуникации.
Краеугольным камнем является внедрение международного аудита нефтегазовых операций Курдистана. Теперь были подписаны контракты с международными аудиторами, и начальная работа идет полным ходом. Проверки будут охватывать экспорт нефти и операции местных компаний (например, местные продажи нефти и нефтепродуктов).
Для стимулирования привлечения общественности и повышения осведомленности, будет создана обсерватория из ключевых представителей гражданского общества, которые будут следить за процессом аудита и помогать в распространении результатов.
Таким образом, глядя на более широкую картину, в то время как мир сосредоточен на войне и потрясениях на Ближнем Востоке, мы стойко решаем наши собственные проблемы, все время находясь в сердце регионального шторма. Ведя войну, принимая продолжающийся приток перемещенных лиц, а также постоянно отслеживая геополитические минные поля, мы стойко решаем наши собственные массовые экономические проблемы, и продвигаемся вперед, чтобы обеспечить политическую и экономическую жизнеспособность Курдистана.
В качестве члена международной коалиции, поддерживающей курдские и иракские силы, участвующие в войне против ИГИЛ в Ираке, мы должны ясно понимать, что только путем обеспечения политически и экономически жизнеспособных Ирака и Курдистана, мы можем закрепить военные победы, одержанные на поле боя.
Это требует большего стратегического глобального участия, в том числе, ключевых партнеров, таких как Великобритания, в Ираке и, в частности, в Курдистане. Это требует более комплексного и целостного подхода, включающего содействие консенсусу, и прочному политическому соглашению о будущем составе и видении страны среди ведущих политических сил в стране и, что не менее важно, обеспечение экономической устойчивости. Только тогда мы сможем заполнить опасный вакуум и предотвратить возрождение таких групп, как ИГИЛ, и дальнейшее опустошение.
Теги: Ирак, Иракский Курдистан, Курдстан, Кубад Талабани, Великобритания, Исламское Государство, сунниты, шииты
Переводчик