новостной сайт о событиях в курдском регионе

21 марта, 2018

Центральный вопрос о вторжении Турции в Африн заключается в том, будет ли это ограниченная операция, которая остановится на северо-западе Сирии, или же она станет первым этапом более глубокой вовлеченности Турции на Ближнем Востоке. Учитывая то, что Турция намерена устранить угрозу со своей границы и что курдские силы простираются далеко за пределы северо-западного анклава Африн, есть мало оснований полагать, что Турция остановится после подчинения Африна.

Однако существует другая угроза, которая вынуждает Турцию предпринять военные действия на иностранных территориях: Иран. Иран, один из величайших исторических противников Турции, вышел из сирийского конфликта в относительно мощном положении. Одним из аспектов его успеха была способность режима Башара Асада при поддержке Ирана удержать власть и отвоевать большую часть территории, которую он потерял в гражданской войне. Турция рассматривает проиранскую Сирию, возглавляемую Асадом, на своей границе как прямую угрозу, почему она и вела себя по-другому в начале войны, когда рекруты Исламского государства пересекали границу Турции для борьбы с Асадом.

В ответ на активное присутствие Ирана в Сирии Турция хочет оказать давление на Иран гораздо ближе к границам Ирана, в Ираке. Несмотря на то, что там есть курдские ополченцы, Турция, тем не менее, использует присутствие курдской партии РПК в иракской провинции Синджар в качестве оправдания для интервенции в Ирак. Иран, в конце концов, смог значительно увеличить степень своего влияния в Ираке за последние четыре года, что является тревожной тенденцией для Турции. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган угрожает начать неожиданное вторжение в Синджар, при том, что Турция уже начала создавать большую военную силу в Ираке с сообщений о турецких солдатах, совершающих парашютные высадки в деревне Соран и усиливающих свое присутствие в Сидакане.

Турецкое присутствие в Ираке делает следующее. Во-первых, оно угрожает Ирану вблизи него, так же, как проиранская Сирия угрожает Турции, не рискуя быть вовлеченной в прямую конфронтацию. Во-вторых, оно направлено на противодействие угрозе проиранских боевиков в Ираке с помощью дополнительной огневой мощи. Наконец, оно размещает турецкие войска по обе стороны контролируемой курдами Сирии, что может сподвигнуть Турцию на начало двустороннего наступления на остальную часть территории, удерживаемую сирийским курдским ополчением YPG вдоль южной границы Турции.

Сокращение возможностей

В Сирии при финансовой и военной помощи Ирана и поддержке России с воздуха, Асад смог переломить ситуацию и на данный момент, похоже, находится на стороне победителей в войне. Если Турция хочет предотвратить развитие сильной, проиранской Сирии, она должна действовать. Но по мере того, как Асад продолжает захватывать территории по всей стране, возможности Турции сокращаются.

Такое сокращение возможностей Турции стало причиной того, почему Эрдоган, несмотря на его постоянные, в основном пустые, публичные заявления о предстоящих военных действиях, должен восприниматься серьезно в тот момент, когда он угрожает атаковать Манбидж, находящийся к востоку от контролируемой Турцией территории в Сирии, и Синджар в Ираке. Несмотря на некоторое символическое сопротивление со стороны спасающихся бегством сил YPG, Африн пал и находится в турецких руках. (Турция использовала как свою собственную армию, так и турецких прокси в своем вторжении в Африн). Большая часть его населения бежала, давая возможность осуществить турецкую стратегию по заселению его приграничных районов в Сирии дружественными Турции суннитскими соседями.

Приобретение Турцией Африна в сочетании с территорией, полученной в ходе вторжения в Северную Сирию в 2016 году, и территорией, удерживаемой турецкими прокси в Идлибе, дает ей почти непрерывный контроль над Северо-Западом Сирии без каких-либо врагов с тыла. Асад может развернуть силы на севере, чтобы блокировать продвижение Турции, но для этого потребуется разделить силы, из-за того, что он продолжает бороться с повстанцами в ключевых городах Центральной и Южной Сирии, таких как Дамаск и Хомс.

Со взятым Африном путь к Манбидж и еще больший контроль над своей границей с Сирией практически полностью доступны для Турции. За исключением, конечно, одного крупного осложнения: присутствия США на севере Сирии и их союза с курдскими ополченцами.

Тупик в американо-турецких отношениях

Хотя США фактически дали зеленый свет для вторжения Турции в Африн, они ясно дали понять, что не перестанут поддерживать курдов, базирующихся в Манбидже. Это именно то, чего Турции требуется от США; Турция не видит разницы между курдскими силами в Африне и в Манбидже. Со своей стороны, США по-прежнему обеспокоены возрождением Исламского государства, которое им удалось частично сдержать благодаря своему военному сотрудничеству с YPG. Это реальная угроза - когда курдские силы были перенаправлены из мест проведения операций против ИГ в Африн для борьбы с Турцией, ИГ возрождается и снова получает контроль над территорией.

Это основное противоречие в американо-турецких отношениях. США нужны наземные силы для борьбы с ИГ, и до сих пор группы, состоящие в основном из сирийских курдских ополченцев, были единственными, кто был готов следовать приказам США. Тем не менее, это те же самые сирийские курдские ополчения, которые Турция хочет устранить, чтобы ликвидировать угрозу вдоль своей границы.

Произойдет одно из двух: либо Турция и США достигнут соглашения относительно Манбиджа и курдов, либо нет. Если они это сделают, США каким-то образом выведет войска с территории сирийских курдов. Турция с позволения США войдет в провинции, ранее оккупированные США и их союзниками, в обмен на согласие сотрудничать с США в войне против ИГ. Другими словами, следующая группа курдов будет продана бывшим союзником.

Такой механизм создаст свои собственные проблемы в США. В отличие от курдов, Турция будет готова сотрудничать с США только тогда, когда США не будут требовать подчинения собственным интересам. И как показывает затруднительное положение на севере Сирии, США и Турция больше не всегда оказываются по одну сторону стола. Турция также неоднократно проявляла готовность работать с джихадистами, которые были бы явно неприятным союзником для Соединенных Штатов. Кроме того, существует риск того, что Турция, используя наследие своего османского прошлого, с целью того, чтобы идентифицировать себя в качестве законного наследника халифата, может даже найти способы сотрудничества с ИГ или другими подобными группировками в попытке объединить бесправное суннитское арабское большинство в Сирии, чтобы еще больше оспорить позицию Ирана в Сирии и в Ираке.

Другой потенциальный исход заключается в том, что Турция и США не достигнут соглашения, которое привело бы к выводу американских войск из Северной Сирии, что серьезно ограничит Турцию в военных действиях там. Хотя турецкие военные достаточно сильны, чтобы победить курдских ополченцев в Африне, они не собираются рисковать войной с Соединенными Штатами. В этом случае Турция будет вынуждена пойти на краткосрочное соглашение с Россией и Ираном, которое позволит ей оцепить курдский коридор, охватывающий Северную Сирию и Ирак, даже если это не будет сделано путем прямого применения силы. Тогда война через прокси продолжалась бы, но цель Турции все равно была бы той же: отделить США от сирийских курдов и установить турецкий или, по крайней мере, протурецкий контроль над областью.

Турция была бы крайне обижена этим обстоятельством, особенно если бы Иран продолжал улучшать свои позиции в Сирии, но, вероятно, не сразу порвала бы отношения с США. В конце концов, несмотря на свою способность достичь прагматических тактических решений с Россией, турецкая власть исторически угрожала России и будет продолжать делать это по мере того, как Турция будет становиться сильнее, делая Россию долгосрочным противником Турции. Это был стратегический расчет, который стимулировал американо-турецкое сотрудничество во время холодной войны, и пока что не кажется, что Турция достаточно сильна, чтобы противостоять российской военной мощи в одиночку. Другими словами, если Турция не может зависеть от США, то она также не сможет зависеть от России, что заставит Турцию осторожно балансировать между Россией и США, а не разрывать отношения с США. Даже при этих условиях Турция не забудет неуважения. Она будет продолжать ускорять развитие своей отечественной оружейной промышленности, чтобы больше не зависеть от Запада, который обеспечивает ее защитой от России.

Вторжение Турции в Африн стало поворотным моментом в сирийской войне и изменило значимость этой войны для Ближнего Востока. Теперь, когда Турция завоевала Африн, американо-турецкие отношения достигли критического момента. Тот факт, найдут ли США и Турция способ сотрудничать на севере Сирии или нет, существенно изменит региональный баланс сил, что, в свою очередь, будет определять, как основные державы, вовлеченные в конфликт – Россия, Иран, Турция и США – будут разрабатывать свою ближневосточную стратегию, а также свои стратегии по отношению друг к другу. Таким образом, американо-турецкие отношения и роль, которую играет в них северная Сирия, имеют глобальные последствия, выходящие далеко за пределы самого региона.


Перевод Дарьи Трифоновой

 

На фото: Территории, подконтрольные курдам в Сирии и Ираке 

Теги: Ксандер Снайдер, Турция, армия Турции, Сирия, Сирийский Курдистан, Африн, Ближний Восток, Иран, Башар Асад, Исламское Государство, Турецкий Курдистан, РПК, Ирак, Иракский Курдистан, Синджар, Реджеп Тайип Эрдоган, YPG, Россия, сунниты, США