новостной сайт о событиях в курдском регионе

В течение всего 20-го века курды сталкивались с равнодушием международной общественности и мировых лидеров к их судьбе. Бернард Дорин был среди тех, кто поддерживал курдский народ.

Французский дипломат, родившийся в 1929 году, бросил свою раннюю карьеру, отказавшись одобрить решение, которое могло подвергнуть риску жизнь многочисленных курдских гражданских лиц во время восстания, возглавленного Мустафой Барзани. Пять лет спустя, проработав в нескольких французских министерствах, он отказался от спокойствия дворцов Французской Республики и отправился в беспокойное путешествие по горам Курдистана вместе с курдскими силами пешмарга.

После, работая в министерстве иностранных дел Франции, Дорин остался верен принципам, которые заставили его уволиться десятилетие назад. 

Жизнь Бернара Дорина совершенно оригинальна для французского дипломата. Его выделяют преданность делу, искренность в защите обездоленных и сочувствие в целом. Так говорил о Дорине писатель,  эксперт по геостратегии Жерар Шальян, с которым Дорин работал над книгой "Курды и Курдистан". Книга рассказала французской общественности о судьбе иракских курдов после разгрома движения курдского сопротивления.

Дорин познакомился с "курдским вопросом" одним утром 1964 года. Тогда он был помощником генерального секретаря МИД Франции Эрика де Карбонеля, второго по значимости человека в дипломатическом аппарате Франции. Рабочий день Дорина начинался в семь часов с просмотра сотен дипломатических телеграмм со всего мира. Его работа состояла в том, чтобы выбрать те из них, которые заслуживали внимания его начальства.

"… В один прекрасный день я увидел телеграмму, которую прислал наш посол в Лондоне. В ней говорилось, что британское правительство запрашивает одобрение Франции на сделку с Ираком о поставках оружия, по которым Великобритания продает 30 истребителей-бомбардировщиков "Hawker Hunter" с запасом совместимых напалмовых бомб", - рассказывал Дорин. "В то время я мало знал о курдах, за исключением того, что они участвовали в восстании против иракского государства и боролись за признание своей идентичности как нации, самой крупной из не имеющих государства. Поскольку я высоко ценил борцов за самоопределение, я считал их дело справедливым".

После восстаний 1961-63 годов и репрессий курдского движения со стороны правительства Баас в 1963 году, когда отношения между фракциями "Демократической партии Курдистана" (ДПК) и новым режимом маршала Абд аль-Салама Арифа еще более ожесточились, все ждали новых боевых действий. Фактически, первые столкновения между иракской армией и пешмарга Барзани произошли в декабре 1965 в Чамчамале, Дербендихане и Ханакине. Полномасштабная  война должна была начаться через несколько месяцев.

"Я знал, что самолеты Hawker Hunter использовались в контрпартизанской войне. Более того, я точно знал, что напалмовые бомбы обычно использовались против гражданского населения", рассказывал Дорин.
Как только прибыл мистер де Карбоннель, Дорин рассказал ему о ситуации. Генеральный секретарь безучастно заявлял, что нет смысла отказываться от одобрения сделки с оружием.

Франция не имела позиции по курдам. Кроме того, ни одна гуманитарная причина не могла оспаривать уважение государственного суверенитета.

"Я объяснил ему все, что знал о курдской борьбе, и то, что продажа таких военных поставок в Ирак, несомненно, проложит путь к геноциду. Я сказал ему, что Франция не должна быть связана с такой операцией. Он мгновенно слетел с катушек и начал кричать на меня. Он взревел, что я -  всего лишь мелкий государственный служащий и что я не должен иметь какое-либо мнение о проведении внешней политики Франции", - вспоминал Дорин. 

"Я ответил ему, что мой отец был офицером французской армии, который стремился привить мне чувство чести, и что я никогда не буду бесчестить себя, участвуя в геноциде. Карбонель посмотрела на меня и сказал, что я не только отвечу положительно англичанам, но мне самому придется подписать телеграмму. Я спокойно ответил, что никогда не сделаю такого. Он сразу же уведомил меня о том, что тогда я не смогу появиться в офисе на следующий день. Я сказал, что лучше уйти сразу. Я ушел и примирился с мыслью, что моя карьера окончена".

Дорин оставался безработным в течение нескольких месяцев, прежде чем стать сотрудником  французского министра информации Алена Пейрефитта в качестве дипломатического советника.

За годы, прошедшие после его отстранения от французской дипломатической службы, Дорин создал Комитет по оказанию помощи народу Иракского Курдистана при поддержке французского нобелевского лауреата по литературе писателя Франсуа Мориака.

Используя свое высокое положение в правительстве, он создал систему стипендий, позволявшую курдским студентам учиться во Франции.

Затем он встретился с эмиром Камураном Бедир Ханом, изгнанным курдским принцем, живущим в Париже, который всю свою жизнь активно участвовал в курдском движении.

"Принц Бедир Хан обладал исключительно широким кругозором. Он был мудрым и реалистичным, искренним патриотом и человеком, открытым миру", - говорил Дорин.

В начале лета 1968 года Дорин решил отправиться в Иракский Курдистан. После весенних студенческих восстаний Францию охватили колебания и смятение. Он чувствовал, что наступил момент сделать что-то значимое для курдов.

Дорин был бывшим офицером французских ВВС в Алжире. Он надеялся, что его знание противопартизанской войны может быть полезным для курдов.
"Мое решение было принято, но Роберт Галли, новый министр научных исследований, попросил меня присоединиться к его штату. Я объяснил, что уже принял решение ехать, и Галли как бывший боец Сил Свободной Франции, служивший в Сирии во время Второй мировой войны и знавший о ситуации курдов, понял мои обязательства. Он сказал мне, что если я вернусь живым, он примет меня на работу".

Дорин попросил принца Бадир Хана помочь организовать его поездку в иракский Курдистан – отдаленное и недоступное тогда место. Курдский принц отправил Дорина к своей сестре, которая жила в Стамбуле. Она связала Дорина с сетью сторонников курдского дела, которые помогли ему пересечь территорию Турции и попасть в Ирак. Затем он отправился прямо на юг Багдада, где его приняла зажиточная курдская семья.

Когда Дорин прибыл в столицу Ирака, партия "Баас" только захватила власть. Отношения между новым иракским правительством и курдским движением были в шатком статусе "без войны, без мира".

Два года назад мулла Мустафа Барзани подписал соглашение о прекращении огня. Ситуация в Курдистане, однако, оставалась нестабильной.

Иракское правительство эксплуатировало разделение внутри курдского движения. Военные действия были обычным явлением. Более того, в 1968 году ДПК укрепляла свое стратегическое партнерство с шахом Ирана.

Большая часть насилия происходила между конкурирующими курдскими группами, но иракская регулярная армия все больше и больше вступала в столкновения с ними.

Кроме того, нельзя просто въехать в Курдистан, нужно было пересечь внутреннюю иракскую границу.

Дорин планировал поехать в Курдистан с двумя французскими женщинами – журналисткой и врачом, которые везли лекарства курдам, раненым напалмом. Чтобы анонимно пересечь границу между контролируемой Ираком областью и курдскими землями, они замаскировались под арабских женщин, одевшись в скрывающий все, кроме глаз, черный исламский покров.

Дорин должен был идти первым. Его друг-курд должен был вывезти его из Багдада на автомобиле и на границе француз должен был притвориться спящим.

"Я быстро понял, что о наше плане стало известно армии. Военные обыскивали каждую машину", - вспоминал Дорин. Машина развернулась и на полной скорости рванула к Багдаду. "Он оставил меня в аэропорту. Я сел на первый самолет в Иран".

В Тегеране французский посол при шахе организовал встречу между Дорином и начальником штаба иранской армии.      

"Я объяснил генералу, что присоединение к курдским партизанам было моей личной инициативой, и что французское правительство с этим не связано. Он не поверил мне. Он думал, что я был посланником, что не соответствовало действительности".

Тем не менее, учитывая сильные связи между Ираном и ДПК муллы Мустафы Барзани, высокопоставленный офицер предоставил в распоряжение Дорина иранский военный самолет. После остановки в Тебризе Дорин отправился в курдский город Мехабад.

"Мы прибыли на джипах к подножию гор Загрос и, наконец, пересекли границу Ирака верхом на лошадях. Пешмарга Барзани, одетый в своеобразные красно-белые шашики, приветствовал меня на другой стороне горного хребта. Они предложили мне поцеловать землю свободного Курдистана. Это было очень трогательно".

Дорина привели в штаб-квартиру муллы Мустафы Барзани. Там его переводчиком и гидом был франкоговорящий христианин-пешмарга.
В течение нескольких недель Дорин разделял опасности жизни пешмарга в районе Равандуз, и участвовал в одном из сражений.

"Курды хотели захватить артиллерийские орудия, защищающие иракский город Равандуз. Нас было 40 всадников, вооруженных курдскими мечами. Когда наш начальник дал нам сигнал, наши лошади двинулись вперед. Я не чувствовал страха, только странное чувство восторга. Мы взяли вражескую батарею за считанные минуты".

"Когда я был в Курдистане, иракские военно-воздушные силы регулярно использовали напалмовые бомбы на военных позициях и в деревнях. Самолет сбрасывал те самые бомбы, закупку которых я не смог предотвратить. Однажды я вошел в пещеру, превращенную в полевой госпиталь. Там лежала молодая девушка. Ее лицо было ничем иным, как сожженной напалмом плотью. Только ее глаза были живыми, и глядели на меня с обвинением. Она поняла, что я приехал с Запада, где было разработано, изготовлено и от куда было отправлено злое оружие, которое превратило ее невинную жизнь в мучения".

Приверженность Дорина курдскому вопросу продолжалась и после начала его работы на дипломатической службе Франции в 1972 году.
Будучи послом Франции в Великобритании, в 1990-х годах он поднял курдский флаг над своим посольством, когда официально принимал Масуда Барзани.

После ухода в отставку Дорин принимал участие в бесчисленных конференциях по курдскому вопросу, продолжал следить за развитием ситуации и оказывать поддержку курдскому движению. 

Несколько раз Дорин принимал Фидан Доган до того, как ее убили в Париже вместе с Лейлой Шайлемез и старшим членом "Рабочей партии Курдистана" (РПК) Сакине Джансиз.

Так Дорин рассказывал о своих последних воспоминаниях о Курдистане: 

 "…Я был в доме одного бедного седого человека. У него на беленной стене висела единственная фотография: мертвец, лежащий на земле, и трое курдов вокруг него. Этот человек был отцом моего хозяина. Кто-то сделал снимок после того, как он был убит в результате бомбардировки британских королевских ВВС. Я сказал старику, что его отец похож на моего собственного деда. Старик сказал мне, что эта фотография была его последним сокровищем, последним, о чем он заботился.."

"Пешмарга разбудил меня утром. Мы должны были подняться в горы, чтобы уйти от преследователей. Я собирался попрощаться со стариком, когда он снял фотографию и протянул ее мне.

Я был ошеломлен. Я пытался отказаться, но он сказал: "Возьми! Ты видишь: мои руки дрожат. Я больше не могу держать винтовку. Иначе я был бы в горах с пешмарга. Я старик. Если иракцы пощадят мою жизнь сегодня, когда они войдут в деревню по вашим следам, Бог заставит меня умереть завтра. Тем не менее, я могу сделать одну последнюю вещь для Курдистана - я даю вам это фото. Вы будете говорить о борьбе моего народа в вашей стране"...

Это то, чем я занимаюсь с тех пор".

По материалам "Rudaw".

Теги: Франция, Бернард Дорин, курды, Курдистан, ДПК, Мустафа Барзани, Масуд Барзани, Ирак, Иран, Великобритания