После свержения режима Саддама Хусейна и принятия новой конституции страны в 2005 году Курдский автономный район (КАР) получил статус субъекта федерации нового демократического Ирака. К настоящему времени курдский регион состоит из четырех северных провинций, имеет свои флаг, гимн, свод законов, парламент, президента, правительство, вооруженные силы (бригады пешмерга), полицию, спецслужбы, два международных аэропорта, университеты и т.д. В Иракском Курдистане аккредитовано около 40 иностранных дипломатических представительств, представлены сотни компаний и корпораций. В Эрбиле весьма активно работает Генеральное консульство РФ, имеются представительства «Газпромнефти», «Роснефти», других российских компаний. Курдский язык является языком регионального общения и вторым государственным.
Курды также достойно представлены и в Багдаде: второй по значимости пост в стране – президента по традиции занимает представитель курдов, им же предоставлено несколько постов в федеральном правительстве и силовых структурах, в парламенте имеется курдская фракция. Иракский Курдистан по праву считается примером мирного решения курдского вопроса в рамках одной страны. Курды Турции, Ирана и Сирии стремятся получить такие же национальные права и свободы как их иракские собратья.
При сохраняющихся острых разногласиях между арабами-шиитами и арабами-суннитами, а также противоречий внутри арабо-шиитского большинства страны (оппозиция Муктады ас-Садра) Иракский Курдистан долгое время считался как бы оазисом стабильности и благополучия. Лидер иракских курдов Масуд Барзани неоднократно выступал посредником между партийными блоками арабов по преодолению многомесячных парламентских кризисов при формировании федеральных правительств. В 2017-2018 гг. курдские бригады пешмерга сыграли решающую роль в разгроме бандформирований Исламского государства (запрещено в РФ) и освобождении оккупированных ими иракских территорий. Погрязшие в коррупции и сектантстве центральные власти не смогли организовать достойного отпора боевикам ИГ, регулярная армия разбежалась.
На фоне коррупционных скандалов в центральном правительстве и при явном игнорировании интересов курдского меньшинства во времена правления премьеров Малики и Абади лидеры курды вынуждены были провести референдум о независимости региона (сентябрь 2017 г.). Подавляющее большинство избирателей высказалось за независимость, но Масуд Барзани призвал не форсировать события и отнестись к итогам референдума лишь как к попытке выяснить волю населения Иракского Курдистана и прилегающих к нему «спорных» районов. Якобы реализовывать это волеизъявление, может быть, придется детям или даже внукам нынешних политиков.
Нельзя сказать, что в отношениях Эрбиля и Багдада все обстоит гладко. На сегодня остаются нерешенными ряд принципиально важных вопросов между центром и регионом (спорные территории, порядок эксплуатации месторождений углеводородов и содержания бригад пешмерга), однако стороны предпочитают решать их за столом переговоров. Лидеры курдов подчеркивают, что они не являются инициаторами распада или раскола Ирака по этноконфессиональному признаку. Наоборот, в силу своей политической, национальной и конфессиональной толерантности курды продолжают играть важную связующую роль в раздираемом внутренними противоречиями и вмешательством внешних сил (Иран, Турция, США) иракском государстве.
Однако в последнее время и в самом курдском регионе возникла напряженность в отношениях между лидерами двух основных племен (барзан и талабан) и, соответственно, представляющими их ведущими партиями. После состоявшихся 20 октября 2024 года региональных парламентских выборов возникли острые разногласия между Демократической партией Курдистана (ДПК) и Патриотическим союзом Курдистана (ПСК) по поводу распределения должностей и полномочий в региональном парламенте и правительстве, как следствие, заседания парламента не проводились в течение двух лет.
Наконец, 4 ноября 2026 года по призыву ДПК собрался парламент, в котором, помимо малых партий и меньшинств, приняли участие и некоторые депутаты от ПСК, движения «Новое поколение» и движения «Халвест», бойкотировавших заседание. Таким образом, ДПК, располагающая 39 депутатами, обеспечила избрание руководства нового парламента при участии 52 депутатов в 100-местном парламенте. Хотя этот шаг на первый взгляд и создает впечатление, что «двухлетний парламентский кризис разрешен», есть мнение, что он еще больше углубил кризис власти в регионе.
В ответ на эти действия ДПК, лидеры ПСК объявили о выходе из действующего регионального правительства и пригрозили созданием альтернативных региональных органов власти. Возникла реальная угроза раскола или распада Иракского Курдистана, когда провинции Эрбиль и Дохук останутся под контролем ДПК, а в провинциях Сулеймания и Халабджа появится новый субъект федерации под контролем ПСК. Конституция Ирака это допускает.
Лидер ПСК Бафел Талабани прямо заявил, что его партия не признает прошедшее 4 ноября заседание регионального парламента, избрание его руководства и любые принятые там решения. Он также подчеркнул, что если в Эрбиле в одностороннем порядке назначат президента или премьер-министра региона, то ПСК назначит собственных президента и премьер-министра. Лидер ДПК Масуд Барзани и президент региона Нечирван Барзани призвали руководство ПСК отказаться от дальнейшей эскалации межпартийного конфликта, вернуться за стол переговоров и заверили, что новое правительство будет учитывать интересы всех партий региона.
Пока международные и региональные политики, включая представителей США, Турции, Ирана, арабских стран, весьма вяло реагируют на события в Эрбиле и Сулеймании, не проявляют видимой активности по примирению сторон и поиску между ними компромисса. Похоже, что межкурдские противоречия их мало волнуют, а некоторых даже устраивают, поскольку ослабление курдского региона на руку, прежде всего, турецким и иранским властям, Багдад также не скрывает своей заинтересованности в дроблении политических сил курдов.
Раскол курдских политических сил на севере Ирака совпал по времени с возросшей важностью курдского региона Ирака как транзитного коридора в условиях блокады Ормузского пролива. Багдад вынужден искать альтернативные пути доставки нефти на мировой рынок, поэтому возобновил работу стратегического трубопровода Киркук – Джейхан с выходом на турецкое побережье Средиземного моря. Уже к ноябрю 2026 года Ирак обеспечил экспорт нефти по этому маршруту в объеме до 500 тыс. баррелей в сутки, планируется увеличить этот показатель до 750 тыс. баррелей. Имеются и другие логистические мегапроекты по строительству в Ираке новых газо- и нефтепроводов, железнодорожной и автомобильной магистрали от побережья Персидского залива (порт Фао) в Европу через северные районы Ирака и территорию Турции. Лидеры курдов выступают за прокладку этих магистралей через территорию курдского региона, а центральное правительство пытается реализовать их в обход Иракского Курдистана через г. Мосул (провинция Ниневия) и далее в Турцию.
Не исключено, что агрессивный настрой лидеров ПСК на конфронтацию с ДПК и региональными властями в Эрбиле подогревается из Багдада. Правящее арабо-шиитское большинство умело использует межкурдские противоречия в своих целях. Общеизвестно, что ПСК исторически и экономически (через приграничную провинцию Сулеймания) традиционно связан с Ираном, установил тесные партнерские отношения с Тегераном и арабо-шиитскими кланами в Багдаде. Талабанисты меньше всего думают о единстве курдских рядов и будущем курдского региона Ирака. Главным для их лидеров является борьба за власть, финансовые потоки и сферы влияния. Этим умело пользуются и манипулируют центральные власти в Багдаде и их покровители из Тегерана.
Сегодня трудно предсказать, как далеко зайдет и чем завершится очередной парламентский и правительственный кризис в Иракском Курдистане? Все же есть надежда, что здравый смысл возобладает и лидеры иракских курдов смогут преодолеть возникшие острые разногласия и противоречия, чтобы сохранить единый курдский регион. Трагические события 1994-1997 гг., когда внешним силам удалось спровоцировать вооруженный конфликт между сторонниками ДПК и ПСК, не должны повториться.
Ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН,
кандидат исторических наук
Иванов Станислав Михайлович
Переводчик