новостной сайт о событиях в курдском регионе

Вадим Макаренко, Kurdistan.ru
В свое время гений стратегии и тактики В.И. Ленин показал великолепный образец учета политической ситуации: «Сегодня рано, завтра поздно, начнем вечером». Начал вовремя и победил. Но с тех пор ушла в прошлое способность не только политиков, но и аналитиков учитывать или хотя бы оценивать фактор времени, а точнее происходящие перемены. Это в полной мере относится к Ираку, который так или иначе попадает на первые строчки новостей, а порой, как в случае с выводом американских боевых частей, требует и публикации статей или хотя бы комментариев. Но судя по публикациям, да и по российской внешнеполитической линии в отношении Ирака, для многих, не только аналитиков, но и политиков, да и, к сожалению,  чиновников внешнеполитического ведомства в Ираке со времен Саддама, а они реально закончились в 2003 году, не только не произошло никаких решительных перемен, но и сам Саддам все еще живее всех живых.

Федерализм в Ираке – реальность
Россия по-прежнему ведет себя по отношению к Ираку так, будто это прежнее авторитарное государство, жестко управляемое из Багдада, игнорируя реальность, а именно то, что Ирак – федеративное государство. Конечно, Россия – сама федерация, но мы – федерация достаточно жесткого типа, хотя бы потому что в отличие от Ирака у нас главы в субъектах федерации не выбираются народом, а назначаются президентом по представлению политической партии, победившей на выборах, но у нас во всех регионах одна и та же правящая партия  –  Единая Россия.
Многие аналитики в России развитие Ирака в направлении полнокровной федерации не считают позитивным: они усматривают в нем угрозу распада Ирака на отдельные государства. Но такой же процесс появления моноэтнических государств в Европе рассматривался как признак прогресса, преодоления имперского наследия Европы. Возможно, что дело в том, что мы (россияне) на собственном опыте ощутили, что такое субъектное «полнокровие» в Чечне, Дагестане и Ингушетии, где оно обернулось нам, мягко говоря, боком. Почти все скажут, что, к счастью, движение в этом направлении удалось остановить в Татарстане, Удмуртии и Чувашии. Но это всего лишь констатация различия политических и общественных структур в России и Ираке и политических фаз развития государств. Спрашивается, можно ли подходить к анализу ситуации в Ираке и к выработке политики в отношении к этой стране с нашей колокольни, в конце концов, мы же отказались от подобной оценки США, Великобритании и прочих развитых, по нашим представлениям, стран? Почему же мы не хотим учесть специфику Ирака, столь отличную от нашей?
Возможно, что кто-то считает, что федерализм в отношениях Багдада и Эрбиля - это черта, сформировавшаяся благодаря присутствию в Ираке американских войск, и с их выводом произойдет откат. Но вопрос, произойдет этот откат или нет? – и как раз это-то и следует оценить и учесть в нашей политике в отношении Ирака и его составных частей. Какова ситуация в Ираке?

Внешний фактор – решающий для будущего Курдистана
Безусловно, внешний фактор был решающим в развитии федерализма в Ираке. Как ни странно, но Ирак в отношении федерализма ушел далеко вперед от нас. Так, Иракский Курдистан как самостоятельный субъект федерации продемонстрировал способность к устойчивому государственному развитию: общественный порядок, демократические свободы, экономическое развитие, – все это в полной мере присуще этой части страны. В принципе этого достаточно, чтобы понять, что Курдистан может справиться и с большим объемом автономности в экономике, региональной обороне и внешней политике, а выход его из состава Ирака не завершится катастрофой, как это произошло в обособившейся от Москвы Чечне в 1990-х годах. Более того, в самом Ираке возможная независимость Курдистана воспринимается достаточно спокойно, спор идет по вопросу с Киркуком или без него Эрбиль выйдет из состава Ирака. Но стоит подчеркнуть, что курды, почти поголовно заявившие, что выступают за независимость, не спешат выходить из Ирака, который представляет для них крайне удобную нишу. Ограничение независимости Курдистана кроется не во внутренних условиях, а в позиции региональных держав и в позиции мирового сообщества. Державы региона опасаются того, что процесс обретения государственности курдами не ограничится только Ираком, а захлестнет и их страны, где есть обширные районы, населенные курдами. В мире же опасаются нестабильности  в Ближневосточном регионе, который вот уже более 60 лет не может адаптироваться к появлению здесь еврейского государства.

Перспективы государственного развития Ирака
В Ираке в ближайшие годы невозможно создать общенациональную партию власти, даже если назвать ее «Закон и порядок». Здесь преобладают региональные партии, базирующиеся на различные этноконфессиональные группы населения, представители которых независимо от центра становятся главами регионов, в регионах действует свое законодательство. Более того, регионы в лице членов Президентского совета имеют реальную возможность не допускать принятия на федеральном  уровне законодательства, противоречащего их воле. Поэтому, в частности, до сих пор еще и не принят закон о нефти и газе. В Ираке численно преобладают центробежные силы, хотя они в своих заявлениях пока не идут дальше федеративной структуры. Эти силы, несмотря на победу на выборах 2005 года, упустили власть в центре, которая де факто оказалась в руках авторитарных политиков – Нури эль-Малики и его окружения – выступающих за безусловное доминирование центра. В прошедший период они сумели подавить под предлогом наведения порядка в стране второй центр автономного регионального развития – Басру, а также утихомирили шиитскую «вольницу» в Багдаде и Наджафе. Но, тем не менее, большинство населения пока на стороне конфессионально и этнически (чтобы не путать с западным смыслом термина «национальный» как «государственный с явным упором на централизованное государство») ориентированных политических партий и особенно внепартийных, прежде всего религиозных, структур.
Это привело к  поражению и Аллави (квази-наднациональной структуры, реально зависящей от ориентированных на реванш суннитов), и особенно Нури эль-Малики (реально пытавшегося создать надконфессиональную партию власти) на выборах 2010 года, когда они, несмотря на то, что набрали значительное число голосов и заняли первое и второе место в списке партий, все же не получили поддержки, необходимой для создания правительства наднациональной и надконфессиональной партии власти. Оба кандидата настаивают на своей победе. Но победи реально кто-нибудь из них, это стало бы видно уже на следующий день, а правительство не могут сформировать уже полгода. Первые места этих политиков и их блоков обернулись их реальным поражением.

Роль курдов в Ираке и признание их роли в мире.

Поражение центростремительных сил, выступающих за по существу унитарное государство с сильным центром, проявилось в том политическом тупике, в котором оказался Ирак после выборов. Чтобы выйти из тупика, курдское руководство в своих «19 требованиях» предложило политическим партиям вернуться на зафиксированный в конституции и других основополагающих документах нового, пост-саддамовского  Ирака  путь федеративного развития страны.
Как ни странно все предложения курдского руководства, реально усилившегося и во времена правления Нури эль-Малики автономного регионального центра страны, рассматриваются  нашими аналитиками, в том числе и работающими в государственных структурах, как какой-то инфантильный этноцентризм, требующий преодоления, а не как полноценное национально-освободительное движение, достигшее фазы собственной государственности, хотя пока и в форме автономии в рамках федеративного государства, и способное к достижению в ближайшем будущем полномасштабной независимости. Конечно, можно сказать, что спешить не стоит, подождем – увидим. Но парадокс в том, что наши внешнеполитические конкуренты  не ждут, а формируют свою политику с учетом нынешних – возможно, сиюминутных – реалий. Курдистан за последние годы оброс консульствами политически ведущих стран мира. К счастью,  российское консульство – одно из крупнейших, но прокурдская волна в российской внешней политике, казалось начавшаяся после дружеского визита Евгения Примакова в Эрбиль, казалось бы способного придать новое дыхание российско-курдским отношениям, сошла на нет. 
Трудно перечесть список глав государств Запада, которые нашли возможность принять президента Курдистана Масуда Барзани. Это - США, Франция, и т.д. Даже турки не без хитростей, шитых белыми нитками (отсутствие флага Курдистана на совместной пресс-конференции), нашли возможность формально зафиксировать  уровень курдской автономии как, если не равный независимому государству, то, безусловно, предельно близкий к нему. 

Дорога ложка к обеду.

Почему Россия жестко ориентируется на Багдад, игнорируя Курдистан? Видимо, сказывается то, что в наших внешнеполитических структурах сохраняется просаддамовское лобби, сформировавшееся в 1990-ые годы, в годы реализации программы «Ненфть в обмен на продовольствие». Хотя оно сейчас лишено символа, но остаются отношения с партией БААС, правящей в Сирии, имеющей глубокие корни среди иракских суннитов и пользующейся поддержкой на арабском Ближнем Востоке. В России смена чиновников в МИДе – процесс не скорый, и их личные предпочтения, а Ираком занимаются в основном арабисты, для которых Ближний Восток прежде всего арабский и суннитский, еще долго будут важным фактором формирования российской внешней политики в этом регионе.
Но хотелось бы верить, что главным фактором изменения позиции России в отношении Ирака и Курдистана все же будет развитие обстановки в этом регионе. Набирающих силу курдов, а это касается не только Ирака, но и Турции сейчас невозможно сбрасывать со счетов ни во внутренних отношениях в ближневосточных странах, ни на международной арене. У России  в Курдистане могли бы быть существенные экономические интересы. Скорость этих изменений такова, что многое может измениться в течение этого или в начале следующего года, поэтому можно и не успеть со стартом. Тем более, что наши друзья-соперники время не теряют, налаживая мосты с Эрбилем.