новостной сайт о событиях в курдском регионе

Если есть группа в Сирии, которая воплощает межнациональные потоки, проходящие через сирийское общество, и которая, вероятно, будет иметь увеличивающееся влияние в постасадовскую эру, это - курды. Находясь на перекрестке между Турцией, Сирией и Ираком, курдское меньшинство, как это обычно признается, будет играть критическую роль в успехе сирийской революции и в формировании постасадовского порядка.
 
При этом, сирийско-курдская политическая сцена печально известна фрагментацией между традиционными курдскими партиями, предчувствующими, что арабские оппозиционные группы заодно с Турцией. Эти различные расколы предоставили режиму Асада открытие, которое он стремился эксплуатировать.
 
В начале восстания Башар аль-Асад постарался нейтрализовать курдские области. Он издал указ, натурализующий зарегистрированных курдов без гражданства (так называемых аджаниб, или "иностранцев") и аннулировал Декрет №49 от 2008 года, который регулировал землепользование и собственность в пограничных районах, и который был единодушно признан как антикурдский.
 
Хорди Теджель, эксперт по курдским делам в Graduate Institute of International and Development Studies, с которым я говорил по электронной почте, соглашается, что на эти уступки пошли “профилактически, чтобы препятствовать или по крайней мере минимизировать курдское участие в сирийской революции.”
 
Однако, Асад не полностью достиг своей цели. Фактором, который последовательно разбивал его усилия, оказалась курдская молодежь. “С самого начала,” прокомментировал Теджель, “курдская молодежь была активна в демонстрациях и сидячих забастовках как в Северной Сирии (особенно в Джазире), так и в больших городах, таких как Дамаск и Алеппо. Таким образом, например, студенты, арестованные в университете Алеппо, являются, главным образом, курдами.”
 
Однако, за исключением партии Екити, партии Азади и Движения курдского будущего — которые, как отметил мне Теджель, поддерживали революцию с самого начала — позиции приблизительно дюжины других традиционных курдских партий остались неоднозначными. “В результате этого,” добавил Теджель, часть курдской молодежи создала свое собственное революционное движения в Северной Сирии. Интересно, что эти группы тесно сотрудничали с остальной частью молодежного движения через Сирию.”
 
Асад также стремился извлечь выгоду из этого разделения. В июне он пригласил представителей 12 курдских партий встретиться с ним в попытке поглотить их. Они отказались — и скорее всего вынужденно. Теджель объяснил, что курдские “молодежные протестующие открыто заявили, что хотят свержения режима и что курдские партии не могут вступать в диалог с Асадом.”
 
Владимир ван Вильгенбург, аналитик из Джеймстаунского Фонда, согласился с этим в электронном письме, добавив: “у сирийских курдов есть большое недоверие к курдским партиям.”
 
Во многом как, как и с арабской оппозицией, на курдской сцене есть определенная пропасть между молодежью и традиционными элитами.
 
Другая часть тактики Асада состоит в том, чтобы обратиться к РПК и ее филиалу в Сирии, Партии демократического союза (PYD). Быстро возникли подозрения, что было молчаливое соглашение между режимом и РПК/PYD. Ван Вильгенберг говорит, “Эти подозрения подтверждены существованием курдских школ, открытых РПК, и фактом, что высший лидер РПК [Мурат] Карайилан указал, что они не будут частью заговора против Ирана и Сирии.”
 
Потепление отношений РПК с режимом Асада, по словам Теджеля — результат интенсивного давления, с которым группа сталкивается в иракском Курдистане. Для Асада союз представляет способ противостоять таким курдам, как бывший лидер Движения курдского будущего Мишель Таммо, который был готов работать с сирийской арабской оппозицией.
 
Однако, Теджель тотчас добавил, что “этот ‘союз,’ если можно так выразиться, хрупок. ” С одной стороны, в результате своей двусмысленной позиции в отношении режима, PYD “теперь изолирована на курдской арене, и ее положение стало ужасно неудобным. PYD особенно чувствительна к критике, идущей со стороны молодежи.”
 
Кроме того отношения PYD с курдским Национальным советом — недавно сформированной коалицией из 10 партий под руководством Демократической партии Сирийского Курдистана, дочерней организации ДПК Масуда Барзани в Ираке — подорваны. И были даже утверждения, что РПК/PYD, возможно, замешана в убийстве Мишеля Таммо.
 
Эти подразделения в настоящее время определяют традиционную курдскую политическую сцену. В целом, курдские партии теперь расколоты на три главных блока: Курдский Национальный совет (КНС), PYD и Союз курдских демократических Сил Сирии — коалиция, сформированная в декабре и включающая прежде всего Движение курдского будущего. (Вне этой структуры партий также различные молодежные собрания и местные курдские комитеты по координации, некоторые из которых объединились в коалиции под названием Авахи. )
 
Курдский Национальный совет недавно попытался оказать давление на арабскую оппозицию, чтобы она признала курдские права и требования. После основной встречи на прошлой неделе в Эрбиле, где они стремились сформулировать общую позицию,партии КНС приостановил свое участие и в главных группировках оппозиции — Сирийском Национальном Совете (СНС) и в NCB.
 
Вместо того, чтобы добиваться уступок от режима, курдские партии теперь ведут переговоры с арабской оппозицией. В этом отношении сыграл известную роль Масуд Барзани в Ираке.
 
Барзани, который отклонил приглашение Асада посетить Сирию, принял в начале месяца президента СНС Бурхана Галиуна. Согласно некоторым отчетам, Галиун искал посредничество Барзани, чтобы заставить КНС присоединяться к СНС. Переговоры очевидно продолжаются, и генеральный секретарь КНС, Абдул Хаким Башар, сказал в понедельник, что курдский совет ждет ответа СНС на некоторые поправки к их политическим программам, которые могли бы учесть эти две группировки, чтобы соединить свои силы.
 
Иракский Курдистан таким образом выступает в качестве критического игрока на сирийской арене и необходимого пункта соединения для многих противников Асада, от Турции до Ливана. Еще больше, чем с друзами, политика в отношении курдов выдвигает на первый план воздействие международных этнических связей и критическую роль, которую они будут играть в создании будущего Сирии.
 
Тони Бадран - научный сотрудник в Фонде Защиты Демократических государств.