О перспективности совместных газовых проектов Турции и Азербайджана, а также о внутренних и внешних проблемах, которые стоят перед официальной Анкарой, рассказал доцент факультета международных отношений СПбГУ Александр Сотниченко.
Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган начинает рабочий визит в Азербайджан. Президент республики Ильхам Алиев примет гостя в курортном городе Габала. Здесь пройдет заседание Совета стратегического сотрудничества Азербайджан-Турция под совместным председательством Эрдогана и Алиева.
Затем турецкий премьер отправится в город Шеки, где лидеры обсудят вопросы реализация решений прошлогоднего заседания Совета стратегического сотрудничества.
Тем временем рабочие группы рассмотрят возможности для увеличения объема торговли между двумя странами. Также в центре внимания будут и условия реализации соглашения о строительстве Трансанатолийского газопровода для поставок каспийского газа на запад Турции.
О возможных итогах переговоров Реджепа Тайипа Эрдогана и Ильхама Алиева, рассказал "Голосу России" доцент факультета международных отношений Санкт-Петербургского Государственного университета (СПбГУ) Александр Сотниченко.
- Какие пункты из программы визита Эрдогана в Азербайджан вы считаете наиболее важными?
- Наиболее важными как раз являются планируемое газовое соглашение. Это проведение Трансанатолийского газопровода, очередная попытка вывода каспийского газа через Азербайджан в Турцию и далее в Европу.
- Вы говорите, что эта попытка - очередная. А чем она может увенчаться? Это будет финальная точка, поездка Эрдогана в Азербайджан будет успешной, или опять идет речь о переговорном процессе?
- На самом деле, конечно, это переговорный процесс, потому что реализовать эту стратегию полностью будет очень сложно. Это связано со следующими факторами. Во-первых, в самом Азербайджане газа достаточно мало для реализации этого проекта.
Нужно обязательно подключать какие-то соседние государства, в первую очередь Туркмению, который очень богат газом. Но для того, чтобы транспортировать газ из Туркменистана в Турцию, следует либо задействовать Иран, а Иран против этого проекта, либо вести трубопровод через Каспийское море, то есть подобно "Голубому потоку", который идет по дну Черного моря.
Однако для строительства такого газопровода нет достаточного количества технологий ни у Турции, ни у Азербайджана, ни у Туркмении. Кроме того, проект оценивается в 7 миллиардов долларов. Если он будет-таки реализован совместными усилиями всех этих государств с привлечением, возможно, европейских или американских инвесторов (тем более что им этот проект выгоден), то инвестиций может потребоваться столько, что этот газ окажется достаточно дорогим для реализации.
Сам по себе проект достаточно амбициозный. Известно, что после Азербайджана премьер-министр Турции отправится на Украину и тоже будет вести переговоры, в том числе по газу, поскольку планируемое соглашение должно не только решить проблемы Турции, но и Украины. В частности, будут проводиться дискуссии о поставках этого каспийского газа в том числе на Украину.
- Действительно, после поездки в Азербайджан турецкий премьер отправится уже в Киев, и здесь тоже будут переговоры с высшим руководством страны. Все-таки единственной центральной темой будет газ? Это будет не какое-то политическое урегулирование, политическое взаимодействие, выход на более тесное сотрудничество, а именно газовая тема?
- Не только газ. На самом деле, с Украиной, как и с Азербайджаном, тоже есть много всяких моментов, в том числе и неурегулированных. Но газовая тема, мне кажется, будет центральной, поскольку она является ключевой для Украины и для Азербайджана. Азербайджан хочет выступать как транзитное государство и как поставщик. Украина будет пытаться найти какие-то пути для альтернативных поставок газа из других стран помимо России.
- Учитывая те финансовые проблемы, которые вы указали ранее, то, что газ может быть действительно очень дорогим, насколько это амбициозное решение подкреплено политически? Мы сейчас говорим о взаимодействии лидеров стран, которые заняты в строительстве этого Трансанатолийского трубопровода?
- Политически оно подкреплено достаточно серьезно, причем не только лидерами тех стран, которые заинтересованы в Трансанатолийском газопроводе, но и странами Запада. И Европа, и США, конечно, желают ограничить всемогущество и монополию "Газпрома". Это делается не только традиционными методами, через судебные процессы, которые сейчас опять активизировались в Европе, но и через поддержку такого рода проектов, как "Набукко" (Nabucco) или Трансанатолийский газопровод.
Однако все упирается в то, что эти проекты слишком дорогие. До сих пор российская система газотранспорта все равно значительно дешевле и надежнее, чем все остальные проекты. Пока Россия полностью лидирует, и в ближайшее время угрозы нет. Тем не менее, если Европа, Турция, Азербайджан, Туркмения будут совместно работать над дальнейшей реализацией этих проектов…
Опять же, еще неизвестно, что будет с Ираном, потому что пока есть Иран (такой, какой он сейчас, - это исламская республика, независимое государство), и все эти альтернативные проекты достаточно сложно реализуемы и очень дороги.
Если же в Иране произойдет смена власти, на что очень надеются США, Израиль и многие другие акторы международных отношений, и если Иран присоединится к этому антироссийскому газовому альянсу… В Иране тоже есть очень большие запасы газа. Плюс ко всему, из Туркмении выгоднее вести трубопровод по территории Ирана, а не по дну Каспийского моря. Это удешевляет трафик во много раз.
Конечно, в этом случае проект сразу получит очень серьезную поддержку и будет реализовываться. Я думаю, России в этом отношении нужно всеми руками и держаться за Иран, чтобы не допустить там смены власти и сохранить ту позицию Ирана, которую он занимает сейчас.
- Кстати, Иран уже заявил, что намерен менять экономическую модель и опираться больше на внутреннее производство, не зависеть от поставок нефти, но это уже другой вопрос.
Согласны ли вы с точкой зрения некоторых экспертов, которые за рамками этих переговоров, итоги которых мы увидим, намекают еще на то, что Эрдогану сегодня надо повышать свой рейтинг? Происходящее на Ближнем Востоке, на севере Африки нивелировало его десятилетние достижения на политической арене, и сегодня он попытается как-то восстановить свой статус.
- На самом деле, сейчас он стоит перед очень серьезной и внешней, и внутренней проблемой. Внешняя проблема - это фактически полный провал его политики "ноль проблем с соседями". Это провал и новой политики, которая реализовывалась с 2011 года - политики поддержки "арабских революций".
Выясняется, что те страны, в которых победили революции, совершенно не желают воспринимать Турцию как модель, а Эрдогана - как некоего халифа мусульманского мира. Они говорят, дескать, да, конечно, опыт Турции интересен, но не для нас.
Я считаю, по итогам этого года мы увидим, что в Турции будет очень серьезный экономический спад. Например, у Турции было очень много совместных проектов и с Ливией, и с Сирией. С Ливией - порядка 5 миллиардов долларов, с Сирией - около 2 миллиардов. Все это сейчас полностью потеряно.
Скорее всего, то, на что рассчитывали турецкие политики, что после "арабских революций" Турция станет едва ли не гегемоном всего Ближнего Востока, не реализовалось. Я не думаю, что такой курс на поддержку "арабских революций" был создан самим Эрдоганом. Сейчас роль самого Реджепа Тайипа Эрдогана в Турции в значительной степени снижается.
Мне кажется, что нынешний серьезный поворот турецкой внешней политики от модели "ноль проблем с соседями", от политики дружбы с соседними государствами (от Армении и до Южного Кипра), которая проводилась до этого… Примерно в мае 2011 года, с моей точки зрения, произошел очень резкий отказ Турции от этой политики и переход к более националистической политике, к политике поддержки "арабских революций".
Во многом это связано с тем, что у Эрдогана тогда обнаружили очень серьезное - раковое - заболевание, хотя, конечно, турецкая пресса говорит, что он полностью здоров. Но есть и документы WikiLeaks, и другие о том, что Эрдоган серьезно отходит от политики. Сейчас турецкие политики начинают активную борьбу за власть в будущем.
Судя по всему, Эрдоган будет потихонечку уходить с политической сцены. Пока он вроде бы чувствует себя неплохо, хотя периодически ложится в больницу. Что там с ним делают, в общем, не совсем понятно, но он уже был вынужден отказаться от очень многих зарубежных визитов в этом и прошлом году. Совершенно непонятно, какие силы победят в Турции.
Эрдоган был единственным и неповторимым лидером новой Турции, той Турции, которая развивается с 2002 года, и альтернативной фигуры ему на смену нет. Сейчас очень многие политические силы, которые так или иначе группируются вокруг Партии справедливости и развития, попытаются выйти на первые позиции. Среди этих сил есть очень много недружественных, к сожалению, и России.
Например, там есть довольно радикальные исламисты популистского плана, которые на фоне "арабских революций" и на фоне поддержки Турцией этих революций, на фоне поставок оружия и прочей помощи боевикам, завоевывают достаточно большую популярность.
Кроме того, они настроены достаточно антироссийски. Хотя пока, несмотря на разные взгляды России и Турции на проблемы в той же Сирии, на газотранспортные проблемы, наши экономики очень тесно связаны, и пока это не вызывает трудностей. Тем не менее, следует быть осторожными, потому что еще неизвестно, кто сможет прийти к власти после Эрдогана.
- Это очень сложный вопрос. Учитывая то, насколько остро стоит сейчас эта проблема и как борются за главное политическое кресло в Турции представители различных партий, возникает много вопросов.
Однако давайте вернемся к повестке этого дня. В Стамбуле произошел взрыв у полицейского участка. Уже известно, что его совершил смертник. Что это, вызов Эрдогану? Он покидает пределы страны, а там в это время происходит взрыв.
- Нет, это, конечно, не вызов Эрдогану. Это продолжающийся, тлеющий конфликт на юго-востоке страны, это курдская проблема. Эрдоган очень близко подошел к тому, чтобы ее разрешить. Он сделал очень многое для этого. В частности, ему действительно удалось во многом направить интересы, симпатии курдской части страны в свою сторону и в сторону Партии справедливости и развития.
Однако произошло установление фактически независимой от центра власти в Северном Ираке, и имеет место нынешняя дестабилизация в Сирии, в результате которой образовался фактически независимый регион на севере Сирии, который контролируется Курдской рабочей партией. Это главная оппозиционная сила в Турции, которая желает отделения от нее курдских провинций.
В конце концов, все это очень серьезно обострило курдскую проблему, и турки действительно не знают, что теперь делать. Если усиливать давление, то есть идти по пути 1990-х годов, когда на юго-востоке страны шла настоящая война, то это не даст результатов. Курдов слишком много, это только ожесточит народ.
Если идти по пути мира, как это делал Эрдоган, в конце концов это тоже может не дать результатов. Таким образом работать с собственным народом возможно, но внешнее влияние иракских и сирийских курдов слишком велико.
Как бы не получилось, что Турция сама роет себе яму, активно поддерживая эти революционные выступления сначала в Ливии, а сейчас особенно активно в Сирии. "Демократическая" тенденция, которая развивается на Ближнем Востоке, вполне может коснуться и курдского населения Турции, а это несколько миллионов человек - по разным подсчетам, от 12 до 20 миллионов.
Среди них симпатии к Курдской рабочей партии (официально - Рабочая партия Курдистана) достаточно велики. Тем более что эта Рабочая партия Курдистана все больше и больше переходит от радикально-марксистских позиций, которые она занимала в 1980-е годы, к леволиберальным, то есть она, например, поддерживает гей-парады в Турции и напрямую обращается к Европе.
Фото: РИА Новости
Переводчик