foreignpolicy com Джей Гарнер знает иракский Курдистан. Первый раз он был назначен в регион после войны в Персидском заливе, и американский генерал-лейтенант в отставке возвращался в регион бесчисленное количество раз – самый известный случай, когда он был отозван из отставки, связан с восстановлением Ирака после вторжения в 2003 году. Он был быстро заменен в этой роли Полом Л. Бремером, но с тех пор оставался активным комментатором событий и стратегии США в регионе.
Говоря по телефону из иракского Курдистана, Гарнер обсуждал недавние сообщения напряженности между курдскими лидерами и иракским правительством с сотрудником Foreignpolicy Элизабет Дикинсон. В то время как американские войска начинают свой долгий вывод из страны, предупредил, Гарнер, суннитско-шиитские отношения являются гораздо более хрупкими, чем между арабами и курдами, на севере страны не существует никаких побуждений к независимости, и то, к чему неоднократно призывал бывший сенатор и нынешний вице-президент США Джозеф Байден, называя это «мягким разделом» Ирака, пойдет стране на благо.

Вопрос: Поскольку вы работали с курдами уже давно, с 1990-х годов, что вы скажете об Иракском Курдистане?

Гарнер: Ну, по сравнению с остальной частью Ирака, он невероятно стабилен. Я уверен, что ваши читатели не знают этого, но ни один солдат не был убит или ранен там с 1991 года. Там никогда не было атак на подрядчиков или иностранных бизнесменов, так что он более безопасен, чем большинстве тех мест, в которых вы живете в Соединенных Штатах.

Вопрос: С учетом истории региона автономного управления, можно ли говорить о том, как работает Региональное правительство Курдистана и насколько прочно установлены его учреждения?

Гарнер: Автономия является частью иракской конституции, поэтому не может быть и речи о праве на автономию. Это то же самое, как спрашивать, имеют ли члены Национальной стрелковой ассоциации право на ношение оружия. Да, имеют - есть поправка, которая говорит, что они могут делать это. Автономия включена в конституцию Ирака, не курдскую конституцию, но иракскую конституцию – за нее проголосовал иракский народ.

В: По Вашему мнению, как курды вписались в политические договоренности Ирака после падения Саддама Хусейна в 2003 году?

Гарнер: Следует помнить, что это началось до 2003 года. Когда турки не разрешили пройти через Турцию, мы, США, обратились к пешмарга как к нашим союзникам, и они помогли нашим войскам в 2003 году против Саддама Хусейна. Знаете ли вы, что чертовски много пешмарга сражались по-настоящему? Я думаю, что курды знали, что они должны быть частью Ирака и иракского правительства. Я разговаривал с курдскими лидерами в начале апреля [2003 года], и они твердо говорили, что они должны стать частью нового Ирака. Я никогда не видел с их стороны движения в направлении независимости. Но они требуют, чтобы они имели возможность сохранить свою автономную область, потому что они написали еще в 1992 году Конституцию, они провели в 1992 году свои первые выборы, они создали парламент в начале 1990-х годов, и они имеют свою собственную систему правления. Они не хотели демонтировать это, и я не виню их, потому что у них было хорошо организованное правительство.

Можно заметить, что, когда мы начали организовывать иракское правительство, в конечном итоге там были курд-президент, курд-министр иностранных дел, курд-вице-премьер, и курд- начальник генерального штаба, потому что курды были единственными в Ираке, кто знали, как управлять и руководить, [и] потому, что они делали это уже 12 лет.

Вопрос: Последние сообщения показали, что курдский регион может говорить о возможной независимости - или, по крайней мере усилении отделения от центрального правительства Ирака. Курдский парламент например утвердил новую конституцию, две недели назад, и подписала нефтяные контракты с иностранными компаниями.

Гарнер: Подождите минутку. Вы, ребята, не имеете никакого понятия о том, что было в прошлом, и вы считаете, все это происходит только теперь - а это не так. У этого есть большое и богатое прошлое.

Первое, они уже имели Конституции около 17 лет. Это был проект конституции, но они уже жили в соответствии с этой Конституцией. Так что это не новое событие. Если принять время, когда они написали свою конституцию и начали применять ее, то он примерно в пять раз старше иракской конституции. Второе, иракская конституция допускает региональные конституции, поэтому все, что они делают, в контексте Конституции Ирака. Третье, они уже имели выборы 1992 года, они уже имеют опыт в этом деле. Я сейчас непосредственно здесь [в иракском Курдистане], и они снова готовятся к выборам – вся политика продолжается вокруг этого, об этом постоянно говорят. Это напоминает мне [американский] Юг, когда я был ребенком, когда выходили все, и именно это здесь происходит. Они ожидают, что будет почти 80 процентов избирателей.

После падения режима, я не услышал ни от одного курда, а я имел доверительные разговоры не с одним курдским лидером - я не слышала, чтобы хоть один из низ говорил о независимости. Все, что я слышал, это разговоры о том, чтобы быть в контексте всего Ирака. Теперь их беспокоит то, что после вывода [американских сил] возникнет и суннитско-шиитская гражданская война, в которой они не будут участвовать ни под каким видом, и они беспокоятся о том, как будет реагировать на это Турция, как ответят на это США, как отреагирует Иран. Они боятся остаться одни. Но я не вижу каких-либо движений здесь в пользу независимости. Я бы гораздо больше беспокоился о том, что происходит в Багдаде, чем о том, что происходит в Эрбиле.

В: Что вы думаете о нефтяном законе, который все еще разрабатываются и все еще обсуждается вопрос о том, как следует распределять средства между регионами?

Гарнер: Курды делают именно то, что мы делаем в Соединенных Штатах. Курды говорят: "У нас есть нефть, и мы приведем сюда компании". И у них есть набор стандартов для компаний: они должны быть в состоянии добывать определенное количество баррелей в день, они должны иметь определенное количество денег, все стандартные вещи. И они сказали: "Мы посмотрим на это, и в зависимости от этой [информации], дадим нефтяные месторождения. И из этого месторождения, 83 процентов от поступлений будет идти в Багдад, как то требует их законодательство, и мы [ курды] будем соблюдать багдадские законы. Но то, что мы будем делать это, не значит, что Багдад может диктовать, какие страны и какие люди должны приходить на нашу землю и добывать нефть - в большей степени, чем губернатор Оклахомы может позволить это Вашингтону. О’кей, приходите и бурите. "Это ничем не отличается от того, что делают (американцы).

[Что касается нефтяного закона], я думаю, что они придут к соглашению. Он будет принят, вероятно, в следующем году. Я не думаю, что это – что-то особенное. Багдад еще стремится к централизованному контролю над всем - это наследие Саддама Хусейна. А Курдистан, который был практически демократией на протяжении 18 лет, более децентрализован. Они не собираются уступать централизации в Багдаде больше, чем южные штаты [США] поддаются централизации со стороны федерального правительства. Я хочу сказать, что это трудности [такого же рода], как в США.

Вопрос: Можно ли сказать, что это в некотором смысле почти экзистенциальная дилемма? Багдад стремится к большей интеграции, национальный регион выступает за автономию, и как вы думаете это можно примирить?

Гарнер: Когда мы [американцы] впервые пришли сюда, то если бы мы установили в этой стране федеральную систему, если бы мы имели суннитский субъект, шиитский субъект, и там уже был курдский субъект - если бы мы сделали это и оставили слабой центральной власти те функции, которые всегда исполняет правительство (определять валюту, общие стандарты в области образования и здравоохранения, кого-то посылать в ОПЕК, кого-то представителем в ООН, создавать небольшую армию и т.д.), сила правительство было бы в субъектах федерации. Мы имели бы хороший шанс никогда не пережить того, что мы пережили. Сунниты были бы этнически, религиозно, и в племенном отношении чувствовали себя комфортно. То, что мы пытались делать - [а] это забыть о национальностях, забыть о религиях, забыть о племенах, перемешать всех [иракцев] как бы в плавильном котле -- не сработало.

У Байдена был правильный ответ; Байден говорил о "разделении", это видимо неудобное слово, но он имел в виду не это. Он говорил, что должно быть федеральное единство между однородными группами, которые исповедуют одну религию, принадлежат к той же национальности, и однородным племенам. Это имело большой смысл. Но мы не сделали этого, и я думаю, что мы страдаем от последствий.

Вопрос: Какие приоритеты должен отстаивать Байден в качестве посланника США по примирению в Ираке?

Гарнер: Первое, референдум по вопросу о спорных землях, потому что я не думаю, что вы можете постоянно иметь стабильный Ирак до тех пор, пока у вас есть нестабильная арабо-курдская граница. Второе решение по закону о нефти, это бельмо для обеих сторон. Третье, по-прежнему использовать все рычаги давления на иракское правительство, чтобы заставить его сделать это.

Все, что происходит здесь, будь то курды или арабы-шииты против суннитов, - и это огромная горячая точка - это не иракская проблема, это региональная проблема. Это намного больше, чем Ирак, потому что при шиитским-суннитском конфликте вы будете иметь иранцев со стороны шиитов, и вы будете иметь регион Персидского залива со стороны суннитов. Если это арабо-курдский конфликт, вы будете иметь этнические войны, погибнут люди и будут вовлечены другие страны.

Я не думаю, что администрация [США] хочет выйти в 2011 году, затем баллотироваться на пост президента в 2012 году, и чтобы эти проклятые вещи взорвали их, как вы думаете? Хорошо, что [президент США Барак Обама] назначил Байдена, хорошо, что он выступил специальным посланником, и хорошо, что Байден плотно изучил этот вопрос. Он лучше продумал его, чем другие, и я думаю, что это хороший первый шаг. Но вы должны иметь рычаги для выполнения этого. Поэтому мы не должны оставлять эти рычаги и уходить, пока не убедимся, что эти взрывоопасные моменты решены.