События в Ираке в принципе похожи на то, что происходит на Украине. И для русского человека их лучше представить через украинскую матрицу. Не только потому что фракция Аллави вполне может заблокировать трибуну иракского парламента, как это делают сторонники Юлии Тимошенко сейчас в Киеве, но и потому что здесь много совпадений по существу, поскольку нынешняя Украина также как и Ирак состоит из разных этно-конфессиональных частей, близких, но практически непримиримых.
В Ираке исламские течения противостоят друг другу, а на Украине – православные. В Ираке - курды и арабы, на Украине - украинцы и русские и появляются набирающие силу крымские татары.
Как в Ираке, так и на Украине, высока заинтересованность во внутренних процессах соседних держав.
Кстати, в Ираке как и на Украине существует высокая политическая стойкость лидеров, которые, даже проиграв, не покидают политическую сцену, скажем в отличие от России, где поражение – путь к быстрому политическому забвению. Кто помнит не только Горбачева (его, правда, вряд ли кто забудет, но это не дает никакого политического результата), Немцова, Хасбулатова, Руцкого, Явлинского? У всех практически нулевой электоральный вес. На Украине Виктор Янукович, даже после поражения в уличной драке, какой была «оранжевая революция», остался в политике, вернулся в Донецк и через четыре года его «бело-голубые» победили.
Айяд Аллави проиграл в 2005 году, да и в этот раз он показал практически тот же результат, что на выборах 2005 года, единственно, что на этот раз у него оказался пакет с голосами суннитов, которых, к тому же, лишили политического представительства, начав новую кампанию по дебаасизации. У Аллави нет региональной поддержки. Он политик федеральный, хотя федерации еще нет, неслучайно, что его появление на высоких ролях в Багдаде в 200 4 году было связано не с победой на выборах, а с назначением на пост временного премьер-министра страны с подачи внешних сил – американской администрации Ирака. Но, безусловно, Аллави не стоит списывать, поскольку только его лобовая тактика на финальном отрезке, которая привела его к столкновению с Нури эль-Малики (носителю смешанной регионально-федеральной харизмы), помешала ему выйти на вершину власти.
Ситуация с раскладом голосов избирателей в Ираке воспроизводится с завидной регулярностью, единственно, что она осложняется тем, что в ряде провинций картина непростая из-за конфессиональной чересполосицы в провинциях, что дает некоторую не до конца предсказуемую мутацию результатов выборов. Не обходится и без нарушений в избирательном процессе.
В обоих случаях – и на Украине, и в Ираке - мы видим столкновение локальных по природе сил, которые пытаются прорваться к власти, чтобы не подчиняться людям из других регионов, где – на верху - им, однако, приходится начинать реализовывать национальную стратегию. Как только лидер победившей партии вполне проникается общенациональными задачами, он теряет популярность среди своего «провинциального» электората и с треском проигрывает общенациональные выборы, на которых парадоксально побеждает тот, чья «провинциальная поддержка» выше. Кстати в Курдистане с этим феноменом – «федеральный имидж и провинциальный проигрыш» - столкнулся Джалал Талабани, сроднившийся со статусом и мышлением «президента Ирака», высоким федеральным постом, которому он полностью соответствовал по своему политическому кругозору и опыту, на котором он сделал много полезного, в том числе и для Курдистана, но именно за федеральный лоск ему и досталось на орехи в Сулеймании.
Политики в Ираке, как и на Украине, должны иметь прочную региональную базу. Обновление и восполнение политической силы в Ираке, как и на Украине, только через возвращение в региональную среду. Кстати, интересно, что в России федеральная власть всячески стремится ограничить появление и силу региональных лидеров, фактически лишив их избираемости, введя назначаемость (или выбор из трех кандидатур), иными словами, создав законные рычаги для отстранения их от власти, несмотря на победу их локальных партий на выборах. В России региональные лидеры уходят непобежденными (как президент Татарстана Шаймиев или главы нефтедобывающих районов в Сибири). Федеральная власть тусует их, делает служащими, назначенцами, лишает статуса политика. В Ираке и на Украине, как и у нас на Северном Кавказе ситуация иная. Власть дают кланы, территории. Но даже в России в Татарстане назначен местный политик, воспринявший власть из рук лидера, а в Ханты-Мансийский автономный округ отправили федерального политика невысокого ранга. Что и правильно, поскольку материковая, «русская» Россия состоит из стандартных областных и краевых единиц, где нет и не должно быть никаких локальных политических интересов (там, где они появляются, их надо гасить). Российская федеративность возникает не в отношениях между Приморским краем и Вологодской областью (и т.д.), граница федеративности проходит по этноконфессиональным разломам, между русским материком и этноконфесиональными островами республик.
В Ираке пока нет федерального материка, поскольку даже численное большинство шиитов не позволяет, да и не позволит говорить об Ираке как о шиитской стране. Это было бы нарушением всех балансов Ближнего Востока, существовавших в течение последних пяти веков. Что же делать? Получается, что федеральный центр в этом случае должен быть светским или квазисветским. Но может ли он быть сильным в стране, где вера – один из краевых камней сознания? Возможно, что Аллави начнет создавать новый федеральный материк Ирака именно с Киркука, где он объединил против курдов при поддержке и благословении внешних сил арабов (шиитов и суннитов) и туркмен. Действительно никто не назовет этот антикурдский альянс в Киркуке шиитским или суннитским, это кусочек будущей «аль-Иракии», явно заточенной против курдов. Но удастся ли ему распространить этот уникальный опыт на другие районы Ирака, где его коалиция не завоевала ни единого парламентского места, видимо, потому что там нет курдов. Да и долго ли Аллави удастся успешно противостоять курдам в Киркуке? Недолго. Может быть, только до пересчета итогов нынешних выборов в нескольких округах.
Опасность таких стран как Украина и Ирак в том, что там возможна цветная революция, какая-то партия может решиться пойти ва-банк, но в Ираке такая линия чревата возобновлением насилия.

еще в рубрике