новостной сайт о событиях в курдском регионе

В настоящее время, Курдистан готовится к парламентским и провинциальным выборам. Регистрация кандидатов уже завершена; дата  объявлена это 25 июля. Выборы обещают быть значительным шагом в истории становления курдистанской демократии. Если на предыдущих выборах, в 2005 г., блок двух основных партий (Демократической партии Курдистана, ДПК, и Патриотического Союза Курдистна, ПСК), практически не имел конкурентов, то на этот раз на арену выходит оппозиция: исламская (две исламские партии, которые на этот раз выступают самостоятельно),  левая (партия «Заматкеш”) и главное – независимый список, возглавляемый бывшим «вторым человеком» в ПСК Нуширваном Мустафой. Следует особо отметить, что закон о выборах предусматривает квоты в парламенте для женщин (недавно они были подняты до 30%) и меньшинств: из 111 мест 5 зарезервировано за представителями ассирийцев, 5  - за туркменами и 1 – за армянами. Это последнее обстоятельство – плод состоявшегося в прошлом месяце  пересмотра избирательного закона: армянская община в Курдистане относительно небольшая (в основном она сосредоточена в Захо), и до последнего времени армян не выделяли из общей массы христиан, главными представителями которых являются ассирийцы и халдеи (халдо-католики).  За это место, кстати, уже вступили в борьбу две армянские организации.

Падение цен на нефть, имеющее результатом  сокращение бюджета Ирака вообще и Курдистана в частности, а также вызванное кризисом сокращение инвестиций разумеется оказывает свое негативное воздействие на регион, но это воздействие далеко не является катастрофическим.  Экономический подъем, после 2003 г. принявший характер настоящего бума, продолжается. Сокращение финансирования из багдадского нефтяного бюджета заставило, с одной стороны, пересмотреть государственные расходы и ужесточить экономию, с другой,  уделить больше внимания производственным секторам экономики, особенно сельскому хозяйству, объявленному отныне приоритетом.

Таким образом, общая характеристика ситуации в Курдистанском регионе, может быть выражена словами: «политическая стабильность, экономический подъем, развитие демократии». И только целый ряд внешних обстоятельств вносят тревожную ноту в эту благополучную картину.

Прежде всего, это - обстоятельства внутрииракского характера. Ситуация в Ираке в настоящий момент такова, что усиливается значение арабского национализма – с одной стороны в результате консолидации различных арабских сил (от бывших баасистов до шиитских экстремистов ас-Садра) вокруг правительства Нури аль-Малики, с другой, благодаря выводу американских войск. Некоторые арабские круги проявляют все более острое недовольство правами и прерогативами Курдистанского региона, и Малики уже не раз высказывался о необходимости изменить конституцию, сделав ее более централистской. К счастью, эта мера практически невозможна в рамках процедур самой конституции (ибо регион может наложить на нее «вето”. С другой стороны, усиление националистов в Багдаде  все более обостряет застарелые противоречия между курдами и Багдадом, которые сводятся  к так называемым «нерешенным вопросам». Вопросы эти следующие: проблема разделения полномочий федерального центра и региона; проблема финансирования пешмарга (курдские военные силы, конституционно оформленные как Силы обороны Курдистана); проблема представительств Курдистана за рубежом (центр обвиняет курдов в якобы незаконной дипломатической деятельности, курды центр – в том, что вопреки конституции до сих пор не созданы представительства Курдистна при посольствах); вопрос о праве  Курдистана заключать нефтяные контракты и, как производный – вопрос о федеральном Законе о нефти и газе; наконец, основной вопрос – вопрос о спорных территориях, «проблема Киркука» (хотя речь идет далеко не об одном только Киркуке). Последняя проблема является наиболее острой. Для ее понимания надо иметь в виду, что три провинции (Эрбиль, Сулеймания,  Дохук), составившие курдскую автономию при Саддаме, а с 1991 г. «Свободный Курдистан», включают около половины курдских земель Ирака; за  пределами остались в частности город Киркук и его окрестности, где добывается значительная часть иракской нефти и где Садам Хусейн провел массовые этнические чистки, изгнав курдов и поселив на их месте арабов. 140 статья иракской конституции предполагает процедуру, в ходе которой арабы должны быть возвращены в свои родные места, изгнанные курды – на свои земли, после чего проведена перепись и референдум о принадлежности «спорных территорий». Конституция определяла крайним сроком – конец 2007 г., но в результате откровенного саботажа арабов, пользовавшихся поддержкой всех соседних государств и благожелательным нейтралитетом Вашингтона, статья до сих пор и не выполнена. В качестве посредника выступила миссия ООН в Ираке, распространившая недавно новый доклад со своими предложениями. По просочившимся данным,  предполагается безусловно включить в состав Курдистанского Региона большинство территорий, кроме Киркукской провинции; вопрос же о Киркуке, где переплетено слишком много конфликтующих интересов, отложить. Однако в настоящий момент ситуация такова, что ни курды, ни арабы не желают – и, пожалуй, не могут – уступить. При этом, сама ситуация на «спорных территориях» и вокруг них оказывается весьма динамичной, так как арабы пытаются воспользоваться новыми возможностями и перетянуть чашу весов в свою пользу. Так, прошлым летом иракские армейские силы были двинуты в район Ханекина (спорный район, контролировавшийся однако курдскими пешмарга), и лишь вмешательство американских военных предотвратило столкновение. В настоящий момент развивается острый кризис в провинции Ниневия (Мосул). Суть кризиса в том, что в этой, по преимущественно арабской, провинции на прошедших выборах в Провинциальный совет большинство получил блок «Хадба», состоящий из бывших баасистов (ранее в совете преобладали курды, благодаря тому, что арабы бойкотировали выборы 2005 г.). Получив большинство, «Хадба» назначила губернатора и сформировала всю провинциальную администрацию целиком из своих приверженцев, хотя в соответствии с принципами консенсуса и разделения власти между сегментами, на котором построен новый Ирак, должна была предоставить часть постов и курдско-христианскому блоку «Список братства». В результате 12 курдских (главным образом езидских) и христианских районов объявили о том, что они не признают власти новой провинциальной администрации. Если участь, что эти районы контролируются курдскими силами пешмарга, а главным предвыборным обещанием «Хадба» было – удалить курдские пешмарга из провинции, то очевидно, что север Ниневии превратился в потенциальную «горячую точку».

В принципе, никакой конфликт курдам совершенно не нужен, и это – не декламации, а экономическая реальность. В Курдистанском регионе только недавно ощутили вкус «хорошей жизни»; в ситуации, когда инвестиции текут рекой, столица региона Эрбиль стремительно застраивается небоскребами и уже мечтает превратиться в «новый Дубаи» и т.д., и т.п. – никто не заинтересован в том,  чтобы Курдистан вновь превратился в «горячую точку», инвестиции прекратились, экономика рухнула и всякое мирное развитие и процветание были надолго,  если не навсегда, похоронены. Поэтому курды изо всех сил пытаются решать спорные вопросы путем диалога и консенсуса. Здесь очень важно, как поведет себя Вашингтон. Курды в отношениях с ним постоянно указывают на необходимость применить все средства давления, чтобы добиться решения «отложенных вопросов» до вывода американских войск из Ирака, так как иначе, Ираку угрожает война между курдами и арабами.

Какова же политика администрации Обамы в этой ситуации? Вскоре после инаугурации Обамы на официальном уровне делались заявления в том смысле, что мол иракцам пора приучаться самим решать своим проблемы, используя демократические инструменты. Однако в  то же время, интенсивность встреч и переговоров с курдами значительно возросла. В целом складывается впечатление, что администрация пока что приглядывается и вырабатывает свои подходы; в целом она скорее расположена к курдам, но пока неясно, до какой степени она будет готова проявлять активность в иракских делах, исходя из своей общей стратегии. Во всяком случае, ясно чувствуется, что близкое знакомство с проблемами заставляет ее корректировать изначальные планы «ответственного выхода», перенося акценты со слова «выход» на слово «ответственный». При этом не следует забывать, что курдские территории имеют громадное значение для добычи и бесперебойных поставок нефти и газа в частности газопровод Набукко – на этом фоне, военный конфликт в Северном Ираке кажется Западу совершенно недопустимым. Это – еще одна из причин, по которой Запад вообще и США в особенности будут всеми силами пытаться поддерживать мир и стабильность в Курдистане.

На этом фоне, проблемы, которые имеет Курдистан с другими соседями, вовсе не так опасны, хотя и довольно болезненны. В смысле экономическом, и приграничные области и Турции, и Ирана завязаны на торговлю с Курдистаном, турецкие инвестиции занимают там первое место, а торговый оборот между Турцией и Курдистанским регионом оценивается в 6 миллиардов долларов. В 2008 г. произошел прорыв в политических отношениях как с Ираном, так и с Турцией. Состоявшаяся в Багдаде встреча президента Турции Абдуллы Гюля с премьер-министром Курдистана Нечирваном Барзани фактически обозначило признание Турцией Курдистанского региона как политического субъекта де-факто – (что Анкара долго объявляла «красной линией», принципиально для нее невозможной). Однако и Турцию, и Иран беспокоит усилившаяся активность РПК (в обеих ее ипостасях, т.е. и собственно РПК, и иранская «Партия свободной жизни Курдистана» - PJAK). Здесь мы видим элементы сложной и запутанной игры, так как РПК давно уже стала (если не всегда являлась)  фактором внутритурецкой политики: турецким военным и «глубокому государству» (материализовавшемуся в виде пресловутого тайного общества «Эргенекон” было выгодно поддержание напряженности, их противникам, включая правящую ныне Партию справедливости и развития (АКП) – соответственно, урегулирования курдской проблемы. По вопросу РПК была создана иракско-турецко-американская комиссия с подключением и руководства Курдистана; переговоры с руководством  РПК шли довольно активно, и в какой-то момент казалось, что скоро вопрос будет разрешен: Турция объявит амнистию рядовым членам РПК, страны Запада заявят о готовности принять в качестве политбеженцев ее верхушку, и РПК сложит оружие. Однако, ситуация сделала неожиданный вираж: РПК активизировала свои нападения, Турция и Иран вновь бомбардируют приграничные селения Иракского Курдистана, и при этом в Турции арестовано несколько сот человек, предположительно связанных с РПК. Во всяком случае, кризис вокруг РПК не грозит более перейти в кризис в отношениях между Эрбилем и Анкарой и принять такие острые формы, как год назад.

Отчасти это связано с решительными изменениями в самой Турции. Там, наконец, сделаны шаги навстречу курдам, в результате которых курдский вопрос наконец вышел из разряда «того, о чем все знают, но не положено говорить». Свидетельства этих изменений - открытие курдского телеканала, курдских отделений в университетах и наконец блестящая победа прокурдской Партии демократического общества (ДТП) на местных выборах 29 марта (ДТП получила руководство 98 городами в Курдистане, в том числе непосредственно граничащими с Арменией. Следует отметить, что и мэры от правящей АКП, победившие на этих выборах на востоке Турции, являются этническими курдами и настроены весьма патриотично). Все это создает новую политическую и социальную реальность, в рамках которой отвержение курдского вопроса становится  принципиально невозможным.

Таким образом, можно сказать, что роль и значение курдов и Курдистана в регионе стремительно повышаются.  Вопреки паническим представлениям о курдах как о каких-то экстремистах, выход которых на международную арену грозит чуть ли не апокалипсисом, курдские руководители в Ираке проявили себя открытыми, ответственными, договороспособными политиками, ориентированными на ценности мировой цивилизации, а сам Иракский Курдистан – как островок стабильности и демократии в регионе. Усиливается и роль курдов в Турции, и после того, как (на что мы надеемся и что можем только приветствовать) будет открыта армяно-турецкая граница, армяне неизбежно столкнутся с новой реальностью. В этой связи, встает вопрос об армяно-курдских отношениях, точнее, о неиспользованных возможностях этих отношений.

От личного общения с представителями Армении у меня создалось впечатление, что армянская сторона до известной степени растеряна этими новыми реалиями и не готова считаться с ними. Как это ни странно на первый взгляд, до некоторой степени курдам предпочитают турок – как старого, но по крайней мере известного и понятного противника чему-то новому и непонятному, а потому кажущемуся опасным. В то время, когда руководителей иракских курдов принимают в Белом Доме, Букингэмском дворце, в арабских и европейских столицах, когда в Эрбиле существуют дипломатические представительства 15 государств, подчас достаточно далеких от Курдистана, в том числе и Турции, и Ирана – соседняя Армения, с которой нас связывает столь многое, не проявляет решительно никакого интереса. Впрочем, вина тут двусторонняя – курдская сторона также не проявляет активности в налаживании отношений, так что редкие пересечения на разного рода международных конференциях носят в достаточной степени случайный характер. Более тесным и активным является сотрудничество на уровне диаспор, и именно через него, на мой взгляд, можно наладить активные связи между нашими народами. Курдская диаспора в Армении – это в основном езиды; между тем, главная езидская святыня – Святой Лалеш – находится на территории Курдистанского Региона. Это – одно из возможных направлений налаживания связей: организация поездок паломников в Лалеш, с одной стороны, и установление контактов с армянами Курдистана – с другой. Возможно множество вариантов спортивных, экономических, культурных проектов с участием армян, которые несомненно обогатят оба наши народа.