Патрик Мартин, The globe and mail
Если в этническисмешанной и богатой нефтью иракской провинции Киркук давно ожидавшаясябомба взорвалась, то в разделенной провинция Ниневия, в 100 километрахна северо-запад, еще может сработать предохранитель. В провинциирасположен Мосул - третий по величине город Ирака и столица арабскойкультуры. Возможно, Киркук и является Иерусалимом для курдов, но Мосул- это сердце для арабов-суннитов. Говорят, что из Мосула вышло большеиракских офицеров и больше высокопоставленных функционеров партии Баас,чем из любого другого места в Ираке.

И хотя существует большое количество курдских деревень, преимущественно в сельской местности к северу от Мосула, лишь каждый третий житель столицы является курдом.

Представьте себе их ужас, когда 11 апреля 2003 года курдские пешмарга захватили большой арабский город после сдачи американским силам расположенного в Мосуле 5 армейского корпуса.

Сопротивление новой реальности последовало немедленно, так как арабов возмущало присутствие американских и курдских элементов в своем городе и контроль ими своей провинции.

Большинство арабского населения Ниневии бойкотировало провинциальные выборы в 2005 году, и большинством было создано курдское правительство.

Саади Пира, курд, а теперь старший советник иракского президента Джалала Талабани, проводил выборы 2005 года в городе Мосул. "Мы знали, что мы не являемся большинством. Мы получили три четверти мест, хотя у нас был только треть населения", - сказал он. - "Поэтому мы назначили губернатора-араба, и распределили за ними многие ключевые позиции".

Это может быть и так, но в ближайшие четыре года курдским администраторам также предоставилась возможность для устранения некоторых этнических практик времен Саддама Хусейна, когда курды нередко были вынуждены покидать провинцию, в которую приезжали арабы.

За все это время, суннитские радикальные группировки, в том числе "аль-Каида в Ираке", набирали силу и перешли в наступление. Террористические акты, направленные против курдских администраторов, были встречены жесткими мерами.

Хасро Горан был курдским вице-губернатором, но, в действительности, был сильным человеком в те годы.

"Я не палач, как утверждают арабы", сказал он Международной кризисной группе в начале этого года. "Слишком легко винить нас за беспорядки и насилие ... освобождая при этом террористов. Нам пришлось взять дело в свои руки, поскольку арабское руководство полностью отсутствовало".

Результат этого арабско-курдского конфликта был двойным.

Сначала, курдские силы отступили обратно на восточный берег реки Тигр, которая проходит через Мосул, предоставив повстанцев американским и иракским силам.

Затем, в январе этого года, арабское большинство области вернулось с удвоенной силой, когда жесткая арабской партия, аль-Хадба, стоявшая на антикурдской платформе, убедительно победила на выборах.

На сей раз, не было речи о разделении власти, несмотря на широко практикующуюся концепцию "мухасаса", согласно которой должности распределяются таким образом, что отражают электоральный вес каждой из сторон. Губернатор Атиль Наджаифи заявил, что ситуация нуждается в исправлении, и он будет править от имени большинства.

Курды настаивают на своей доле в административных должностях и бойкотируют правительство, пока они не получат ее. Они с помощью силы контролируют примерно 16 из 31 района и подрайона.

В результате, когда г-н Наджаифи недавно попытался посетить один из подрайонов, он и его кортеж тяжело вооруженных джипов были возвращены курдскими пешмарга, получившими приказ стрелять на поражение.

В Багдаде шиитский премьер-министр Нури аль-Малики, возможно, собирающийся баллотироваться на антикурдской платформе в ходе январских выборов, неоднократно критиковали идеи "мухасаса" и даже ставит под сомнение принцип федерализма, заявляя, что центральная власть - прежде всего.

Возмущенный Масуд Барзани, президент Регионального правительства Курдистана, обвинил премьер-министра в попытке восстановить диктатуру.

Накаленные эмоции играют роль искры в пороховой бочке, тем более в таких местах как Ниневия, где укрываются жестокие суннитские экстремисты страны. Перешедшие туда с юга из провинции Анбар и пользующиеся более или менее открытой сирийской границей, экстремисты получили широкое распространение.

Всего лишь две недели назад, во время пятничной молитвы, вооруженный человек в мечети Ниневии застрелил имама и еще 14 человек собравшихся, прежде чем взорвать себя. Имам, оказывается, был членом умеренной Иракской исламской партии, группы, которая не присоединилась к другим арабам во время бойкота выборов в 2005 году и сотрудничала с курдами. Убийство, по-видимому, было ценой, которую он заплатил за это.

Больше, чем за долю в администрации края, курды также борются за районы с курдским большинством, которые их вооруженные силы заняли в 2003 году, с тем чтобы включить их в состав Регионального правительства Курдистана, особой области в рамках федерального Ирака.

Со своей стороны, г-н Наджаифи говорит, нет никаких спорных территорий, на которые могли бы быть предъявлены требования. "В 1991 году [во время восстания против режима Саддама Хусейна] курды взяли все районы проживания своего народа", сказал он. "Зеленая линия [которой обозначили их анклав] является границей, которую они заслуживают".

"Наджаифи хотел бы иметь всю провинцию без курдов," - сказал г-н Пира, курдский советник. "Он говорит языком Геббельса".

Но за фасадом бравады и политиканства, курды могут закидывать удочку для сделки.

"Киркук является насущной проблемой для курдских политиков обеих партий", цитирует МКГ слова курдского депутата в докладе, опубликованном 28 сентября. "Это имеет более далеко идущие результаты, чем требование других спорных территорий. Скорее, мы преувеличиваем последние, чтобы получить рычаги для переговоров о Киркуке."