Видя, как прямо на глазах формируется турецкий «новый курс», взявший за основу ориентиры на призраки Османской империи, очень важно было бы обозначить и зафиксировать причину этого кардинального разворота. В том, что разворот именно кардинальный, сомневаться не приходится. Ведь турки не могут не понимать, что такая откровенная демонстрация наследственности и тесной взаимосвязи современной Турции с исторической Османией окончательно и бесповоротно останавливает и упраздняет ее длившийся более полувека внешнеполитический дискурс, в основе которого лежала цель вступления страны в ЕС. Несмотря на то, что такое вступление всегда рассматривалось в мире под очень критическим углом зрения и расценивалось, как маловероятное, Турция до последнего времени упорно продолжала придерживаться этой политики.
И вот, выбор сделан. Об этом не заявлено официально (и я думаю, что такого рода заявлений не будет вообще), но налицо явная смена главного турецкого внешнеполитического императива, что само по себе следует расценивать, как событие эпохальное как минимум, для самой Турции. Ведь в последний раз она так резко меняла свою внешнюю политику более полвека назад, объявив войну своему недавнему патрону и благодетелю - Германии.
Без сомнения, обозначение стремления страны в ЕС еще долго будет присутствовать во внешнеполитической риторике турецких официальных лиц, но лишь как дань протоколу и традициям. Явное для одних стало явным для всех.
Однако вернемся к «новому курсу» Турции. Очевидно, что начало ему было положено тогда, когда Соединенные Штаты «нашли» у Саддама Хусейна большие запасы оружия массового поражения и провели вооруженную агрессию против суверенной страны-члена ООН. Но это так, к слову. По мере того, как внешний «патронат» отстраивал на руинах Ирака различные новые администрации и слово «Курдистан» звучало все чаще и громче, турки одними из первых поняли, к чему это может привести. Особенно, если учесть то, что курдов в Турции по разным оценкам насчитывается около 20 млн. чел. против 5 млн. чел. в Ираке при втрое меньшей территории. Впрочем, о территориях разговор особый.
В условиях реальной перспективы возможной консолидации курдов в рамках собственного единого государства турки оказались перед такой же перспективой утраты части государства собственного. И поэтому турки, чья политическая изворотливость может соперничать только с кошачьей, вынуждены были вступить в неравную полемику с иракским «патронатом» и принять свою собственную модель «решения» курдского вопроса – в рамках проекта Османской империи-2, явным образом обозначая тем самым инкорпорацию туда иракского Курдистана.
Оказавшись перед дилеммой либо лишиться части своей страны, но когда-нибудь непонятным образом попасть в ЕС, либо присоединить к себе часть другой страны, да еще с таким приданым, как курдская нефть, и не имея больше возможности откладывать принятие решения, турки сделали очевидный для себя выбор. Чему косвенным свидетельством, в частности, является не так давно проявившееся на публике охлаждение между Турцией и членом иракского «патроната» Израилем, категорически заинтересованным в независимости Курдистана и уже много сделавшим для реализации этого проекта.
Сегодня многое зависит от самих курдов. Вопрос, как минимум, состоит в том, будут ли они последовательно добиваться суверенитета и воссоединения своих земель в единое и независимое государство, или выберут чей-либо протекторат, благо претендентов хватает. livjournal.com
Переводчик