новостной сайт о событиях в курдском регионе

Курды верят русским и это давняя история доверия

В скалах Северного Ирака

Об Амадии я как-то писал и выкладывал фотки этого удивительного города:. И именно над ним на вилле у подножия горы я взял уникальное интервью, которое мы опубликовали в 15-м номере нашего Альманаха, который мы еще не выкладывали в сеть. Интервью кроме покупателей издания никто не видел, так что - эксклюзив.

Последние дни сентября 2009 года. Я нахожусь в Ираке, в Курдистане. Несколько дней шли переговоры, и вот, наконец-то, мне устроили встречу с легендой курдского сопротивления, бригадным генералом Пешмарги (курдская повстанческая армия) Мухаммедом Салехом. Его резиденция находится высоко в горах над городом Амадия, одним из древнейших городов на планете. Этот город не решился штурмовать Александр Македонский, из этого города вышли три волхва к Христу. Меня и военного переводчика, бывшего военного советника-арабиста, забрали из кафе у подножия горы, пригласили на заднее сиденье джипа. На полу лежал потертый и бывалый автомат Калашникова. Водитель молчал. Сам генерал сидел впереди в хорошем европейском костюме. Генерал сразу поразил меня живостью глаз и исходящей от него энергией. Видно, что это человек дела и человек слова. В регионе он для курдов – непререкаемый авторитет. Говорят, мэры городов выходят его встретить за черту города пешком, когда узнают о прибытии генерала.

– Генерал, расскажите вкратце о своей семье.

– Моя семья происходит из известного и богатого курдского клана, из клана землевладельцев. Я родился в 1965 году и уже с 1979 года я работал в курдской политической группе, а затем присоединился к Пешмарге. Мой дядя Абдулла Азиз был политической фигурой, его убили саддамовцы, многие и другие мои родственники погибли. Мой отец был членом Парламента в Курдистане, с возрастом у него стало хуже со здоровьем, и он, в итоге, вернулся к работе на земле, еще мой отец пишет стихи. В 1980 было мне 15 лет, и я присоединился к партизанам для борьбы против режима Саддама Хусейна. Я был ранен 5 раз и 2 раза очень тяжело. Саддамовцы арестовали меня, я провел в тюрьме несколько месяцев, затем в ходе специальной операции я был освобожден друзьями и бежал в Иран. Там я создал свою группу, проходил военную подготовку и готовился к возвращению в Курдистан. Во время народного восстания курдов я присоединился к вооруженной борьбе. С 1992 по 2005 возглавлял дивизию курдского спецназа. В 2003 году вместе с американцами воевал против саддамовцев в Дахуке и Мосуле и освобождал регион. За совместную операцию с американцами я получил почетное признание американцев за храбрость в боях. В 2005 году ушел из действующей Пешмарги и сейчас возглавляю региональное отделение Демократической Партии Курдистана.

– По какой причине Вы присоединились к Пешмарге?

– Когда я был маленький, я видел, какими нищими мы были, и я видел, как на моих глазах убивали курдов. Мне хотелось действовать, хотелось поступков, а не сидеть сложа руки. Я не мог смотреть, как убивают наших женщин и детей. Эмоции перехлестывали. Я хотел изменить реальность. Самое важное, что, когда я был школьником, я уже хотел узнать, что такое Пешмарга. Для нас ведь Пешмарга была легендой, каждый подросток мечтал присоединиться к ним.

– Расскажите о вашем самом тяжелом бое.

– Все наши бои были тяжелые (смеется). Самое тяжелое было видеть гибель своих родственников и друзей. Я вспоминаю два боя. Один из них произошел в 27 км от Амадии. У нас погибло 22 человека в том бою. Мы же уничтожили более сотни саддамовцев, забрали большие трофеи и взяли много пленных. 10 марта 1988 года в 5 км от моей виллы мы убили 17 врагов и взяли 25 пленных. Мои друзья были ранены в том бою. Это был морально очень тяжелый бой. Я расскажу вам одну историю, очень важную для меня. У меня был любимый пес в деревне. Он всегда был рад мне и выбегал навстречу, неотвязно следовал за мной. В один из дней всем бойцам пришлось уйти из деревни, так как саддамовцы проводили операцию по поиску партизан. Мы ушли, а потом узнали, что всю деревню вырезали. Я вернулся на пепелище и увидел лишь тела убитых. Я позвал пса. Никто не вышел. Я стал звать его громче и громче, и вдруг я увидел его, ковыляющего по дороге. Он подошел, остановился вдалеке от меня и посмотрел мне в глаза. Посмотрел с таким горем и с таким укором, что я почувствовал себя последним предателем. Пес развернулся и ушел. А я остался стоять. Однажды я ушел в горы и пробыл там в одиночестве очень долгое время. И не было вокруг никого, ни одной души, но я был тогда счастлив, не смотря на горе по павшим, я много думал о войне, но именно в эти моменты одиночества я укреплялся на пути борьбы.

– Что вы делали с пленными саддамовцами?

– Убивать их было нам запрещено. Их приходилось вести в укромные места и проводить расследование. После следствия убивали замешанных в военных преступлениях и пытках мирного населения, также уничтожались и шпионы, остальных отпускали. Однажды я был ответственным за сопровождение пленных. Один из пленных саддамовцев не мог идти, он сел на землю, заплакал и отказался идти с нами и просил убить его. У него были повреждены обе ноги и не было обуви. Но я должен был привести всех пленных. Я отдал ему свои ботинки и три часа я шел босым по камням, но задачу свою выполнил. После этого я два дня не мог ходить. Мы воевали за свободу, а не ради физического уничтожения врага.

– Какова была тактика у Пешмарги?

– Обычная тактика партизанской войны. Я, кстати, автор двух учебников по партизанской войне. В 1989 году Саддам активно использовал против нас химическое оружие и начал масштабное наступление. Я командовал группой в 17 человек, и нам приходилось очень туго. У нас были, конечно, разные хитрости. Мы оставляли ложные письма в известных саддамовцам тайниках и вводили в их заблуждение о количестве наших отрядов. Иногда мы, как бы случайно, «теряли» фальшивые донесения о наших передвижениях. Порой мы заставляли таким простейшим способом проводить саддамовцев бессмысленные войсковые операции в течение целого месяца. У нас были свои разведчики, свои агенты среди саддамовцев. Я сам окончил саперные курсы, и мы активно вели минную войну. По ночам мы ставили мины рядом с минами врага, работали на минных коридорах саддамовцев. Использовали деревья и ветви для установки мин. Даже делали подошвы наоборот у нашей обуви (смеется). У меня около 10 тысяч фотографий войны. И многих запечатленных уже нет в живых. У нас пока нет музея Пешмарги. Одна из моих идей – открытие монумента павшим бойцам.

– Насколько активно шла помощь Пешмарге из-за рубежа?

– Конечно, курды вне Ирака помогали нам очень сильно. Активно помогала Сирия, почти все оружие шло оттуда. Но главная помощь – это помощь своего народа. Главное наше оружие – вера нашего народа.

– Расскажите более подробно о применении химического оружия против курдов.

– Саддамовцы использовали химическое оружие очень активно. По всему Курдистану. Конечно, Халапча – самое главное. Было убито 5 тысяч мирных жителей в течение всего одного часа. Да, погибли многие, но мы вынесли и пользу из этого. Скажу откровенно, Халапча – это наш Холокост. Это
огромное горе, но из-за него о нас наконец-то узнали, и мир на нас обратил внимание. Химическое оружие в основном применялось в артиллерийских снарядах и в ракетах воздух-земля.

– Насколько эффективно воевали американцы и что вы думаете о них?

– Что я могу сказать. До 1988 СССР помогал многим народам стать свободными, и мы надеялись на помощь СССР, но не дождались. В 1991 году у вас произошло понимание, что курды и арабы – это разные вещи. Но нам уже помогли американцы. В 2003 за 8 тысяч километров они пришли к нам на помощь. На тысячу бойцов Пешмарги в тот год было определено 60 американских советников и инструкторов. Они пришли и помогли нам, когда все оставались в стороне. Я благодарен каждому американцу за то, что они воевали против Саддама. И я очень им благодарен за своевременные поставки оружия нам.

– Что вы думаете о необходимости независимости Курдистана? Надо ли это делать, когда этого можно достичь?

– Конечно, мы хотим быть независимыми. Нас 14 миллионов. Независимое государство – наша мечта, и мы слишком много принесли в жертву, чтобы это произошло. Это наше право. Когда? Не могу сказать. Мы работаем над этим. Мы хотим жить по-человечески.

– Я слышал, что вы пишете книги. Это так?

– Я начал писать еще тогда, когда в одной руке держал автомат, в другой – ручку. В 1994 году вышла книга «Мои воспоминания» о моих годах в составе Пешмарги. Сейчас готовлю к публикации еще одну книгу. В 70-80 годы было модно читать классиков марксизма-ленинизма. Каждый боец Пешмарги носил по шесть книг классики в сумках в горах, и я не был исключением. Опыт СССР сильно влиял на нас. Сейчас же я читаю арабских классических писателей, поэтов, читаю египетскую литературу и публицистику. Новую книгу я назвал «Когда автомат превратится в перо». Я также пишу сценарии для фильмов. Не так давно получил премию за лучший фильм года на одном из берлинских кинофестивалей. Если позволите, я расскажу вкратце о сюжете фильма. Один молодой курд ушел в горы, чтобы присоединиться к Пешмарге. Но у него была возлюбленная. Обычно отец не отдает дочь бойцу Пешмарги, так как жизнь его коротка и полна опасностей. Люди пытались уговорить отца девушки, но он был непреклонен. В одном бою Пешмарга убила 12 саддамовцев и пошла собрать трофеи. Но один из раненых врагов тяжело ранил молодого курда. Его отнесли в деревню, и это оказалась деревня, где жила его возлюбленная. Она подошла к нему и увидела, что он ранен. Он улыбнулся ей и попросил пить, но ведь раненому нельзя пить воду и девушка не знала, как выразить свою любовь, ей было запрещено приносить воду. Но раненый попросил пить, если она любит его, если они не могут жениться, пусть она хотя бы напоит его. Она подошла к нему, отказала ему в воде, но заплакала. Ее падающие слезы он поймал ртом, выпил их все и вскоре умер. Фильм называется «Цветы раскрываются»…

– А ваша жена тоже боец Пешмарги?

– Да, она была боец Пешмарги, как и ее отец. Она перенесла гораздо больше, чем я. Мы поженились в 1990 году в Иране.

– Какие самые больше проблемы сейчас стоят перед курдским народом?

– В первую очередь, у нас нет инфраструктуры, а значит, нет рабочих мест. Моя мечта и мои мысли день и ночь направлены только на одно – как дать людям работу. Как наладить сельское хозяйство, поднять индустрию, развить в регионе туризм. У нас много природных ресурсов, но мы не знаем, как их использовать. Бог даровал нам богатую землю. Партия мне доверила мой пост, так как я отлично знаю географию и проблемы региона. Проблема сейчас во всем: вода, электричество, восстановление деревень. Мы пытаемся помогать общественным организациям, получаем гуманитарную помощь из США и Швеции, распределяем е¸. Сами помогаем людям материально. Проводим встречи с населением и обсуждаем, как нам строить наше будущее. Открываем компьютерные и Интернет центры. 14700 человек обучились пользованию компьютером за последние годы благодаря нашим программам. Мы стараемся защищать женщин, так как у нас большие проблемы с правами женщин, до сих пор их могут убить в семейных разборках. Мы занимаемся координацией деятельности между партией, институтами, занимаемся культурными обменами с другими странами и с другими регионами Ирака. Еще одно направление деятельности – помощь со строительством домов для малоимущих. На культурном направлении мы открываем центры искусства, именно как реабилитационные центры для людей, переживших войну. А вот не так давно даже создали симфонический оркестр! (смеется)

– Что бы вы хотели сказать нашим читателям и русскому народу?

– Скажу без всяких вычурных комплиментов: курды верят русским и это давняя история доверия. Мы хотим, чтобы доверие только укреплялось. <ИВ>

Беседовал Илья Плеханов, ir-ingr.livejournal.com