новостной сайт о событиях в курдском регионе

Момот Максим 
12 сентября может стать рубежной датой в современной истории Турции. В этот день на референдуме должна решиться судьба предложенных правительством поправок к конституции. Правящая Партия справедливости и развития (ПСР) ставит вопрос ребром: не будет конституционной реформы — не будет и членства в Евросоюзе, чего Анкара упорно добивается без малого 23 года! The New Times гадал на кофейной гуще турецкой политики

40-летний Мехмет Фаззатоглу, менеджер крупной оптово-розничной турецкой торговой сети в России, 12 сентября придет в турецкое посольство, чтобы проголосовать за реформу: «Это условие Евросоюза, без членства в ЕС у Турции нет будущего». А вот его 27-летний соотечественник и коллега Йылмаз голосовать не собирается: «Этот референдум — фикция. Партия Эрдогана — это исламисты, они в гробу видели идеалы Ататюрка. Референдум для них — способ укрепить свою власть».* *Реджеп Тайип Эрдоган — премьер-министр Турции. Кемаль Ататюрк — 1-й президент Турции (1923–1938), основатель светского турецкого государства. Есть и еще одна точка зрения — ее озвучивают сегодня многие международные наблюдатели: с Евросоюзом или без него — новая конституция Турции нужна в любом случае. Ведь нынешняя написана еще в начале 1980-х, при военном режиме.

Суд против дела?

Чего добивается партия Эрдогана с помощью поправок? Первое: сделать более открытым и прозрачным процесс назначения судей, одновременно расширив состав Конституционного суда и Надзорного совета.* * Орган контроля за деятельностью судей. Второе: ограничить полномочия Конституционого суда в части контроля над политической жизнью, включая право запрещать политические партии. И третье: разрешить гражданским судам разбирать дела военнослужащих. Казалось бы, ну и что? Почему эти вопросы разделили страну практически пополам? «Они затрагивают главный нерв современной турецкой политики — противостояние сторонников жесткой светской традиции, идущей от Кемаля Ататюрка, и тех, кто считает, что исламу пора разрешить играть более заметную роль в жизни страны», — замечает в разговоре с The New Times Гокхан Бачик, эксперт из университета Зирве (Турция). — Главный козырь кемалистов (сторонников идей Ататюрка) — контроль над судами высшей инстанции, доступ «чужим» туда до сих пор закрыт. Это им позволяет, даже находясь в оппозиции, как сейчас, решать судьбу ключевых вопросов турецкой жизни — от поправок в конституцию до приватизации».
„  

В списке реформ, рекомендованных Брюсселем, турецкий кабинет отбирает только то, что соответствует его партийным и корпоративным интересам     

”
В последние 5 лет полностью контролируемый «светской» оппозицией Верховный суд аннулировал более 40 парламентских законопроектов* * Турция — парламентская республика, где кабинет министров формирует партия-победительница парламентских выборов , в том числе — в пользу реформ, о которых Анкару давно просит Брюссель. И получается, что межпартийное противоборство одерживает верх над геополитическими приоритетами страны. «Демократизация процесса назначения судей будет означать, что ПСР сможет провести в суды своих людей и добиться наконец нужных решений», — разъясняет значение референдума для правящей партии Гокхан Бачик. Но и для кемалистов это — «последний и решительный бой». «Потеряв контроль над судами, светский истеблишмент будет стерт с турецкой политической карты: ведь сегодня кемализм еще жив только благодаря судебной элите», — говорит собеседник The New Times.

 
Для премьера Эрдогана ставки на референдуме высоки

В 2008 году Конституционный суд едва не запретил партию Эрдогана — на том основании, что та провела в парламенте закон, отменяющий запрет на ношение хиджаба в турецких университетах. Судьи сочли это «исламистским проявлением». «Если 12 сентября граждане скажут «да» реформам Эрдогана, подобная ситуация вряд ли повторится», — полагает турецкий эксперт.* * Примечательно, что в ряде стран ЕС, куда так стремится Турция, напротив, вводятся ограничения на ношение хиджаба в общественных местах. Схожая подоплека у идеи судить военных в гражданских судах: успех референдума резко сузит возможности кемалистского генералитета преследовать военных, симпатизирующих происламской оппозиции, полагает Гокхан Бачик.

Благими намерениями...

Другие эксперты рассматривают референдум в иной политической плоскости. «Это не схватка кемалистов и исламистов, сегодня Турция разделена на сторонников и противников премьера Реджепа Эрдогана, — замечает в разговоре с The New Times эксперт Института Центральной Азии и Кавказа при Университете Джона Гопкинса (США) Кемаль Кайя. — Слишком многие в Турции опасаются усиления личной власти премьера». По мнению эксперта, Эрдоган стремится установить контроль над всеми институтами: «Ему это уже удалось на 80%, но он хочет на все 100». При этом на пути у Эрдогана больше нет такого мощного препятствия, как армия, которая, как и суды, в последние полвека служила важнейшей опорой светского государства в Турции. «Сейчас ее влияние крайне ослабло, — рассказывает Гокхан Бачик. — За последние годы десятки генералов уволены в запас по подозрению в нелояльности. А больше всего престижу военных повредила их неспособность разгромить курдских боевиков».* * Речь идет о военизированном крыле Курдской рабочей партии (КРП), добивающейся полной автономии турецкого Курдистана

Цена возможной победы

По мнению Гокхана Бачика, при любом исходе референдума светской демократической Турции ничего не угрожает: «В конце концов, ношение хиджаба в стране — всего лишь часть традиции, бесконечно запрещать которую глупо». Не случайно, напоминает эксперт, голосовать за реформу намерен и всемирно известный писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Орхан Памук, отнюдь не испытывающий симпатий к партии Эрдогана. Его примеру наверняка последуют и другие интеллектуалы.
Но другие эксперты более пессимистичны в оценках. «Именно сторонники Эрдогана затеяли войну компроматов против оппонентов: ведут незаконные прослушки и пуб­ликуют потом отредактированные отрывки в интернете», — замечает в разговоре с The New Times еще один эксперт из Университета Джона Гопкинса (США) Гаррет Дженкинс. К тому же, напоминает он, Эрдоган «пока ни единым словом не обмолвился о таких действительно важных шагах, как прекращение этнической дискриминации курдов и преследования алевитов — одного из религиозных меньшинств. «В списке реформ, рекомендованных Брюсселем, турецкий кабинет отбирает только то, что соответствует его партийным и корпоративным интересам», — резюмирует собеседник The New Times. Для него «отнюдь не очевидно», что успех референдума существенно увеличит шансы на принятие Турции в Евросоюз: «Ключевые страны ЕС — Франция и Германия — все равно не захотят видеть Турцию в ЕС, не говоря уже о том, что Анкара так и не решила проблему Северного Кипра, о чем ее давно просит Брюссель».* * В 1974 году Турция оккупировала северную часть острова, считая ее с тех пор независимым государством.

Борьба по-мягкому

Референдум вряд ли существенно повлияет и на внешнюю политику Турции, полагают эксперты. «Анкара в последние два года явно борется с Ираном за роль регионального лидера, но эта борьба скорее мягкая, чем жесткая, — замечает Гокхан Бачик. — Партия Эрдогана не станет всерьез ссориться с иранскими аятоллами, хотя и старается перехватить у Тегерана знамя главного защитника палестинцев* * Намерение Анкары играть более активную роль в ближневосточном досье показал ее недавний конфликт с Израилем вокруг так называемой «Флотилии свободы» . «Разница в том, что Иран помогает палестинским боевикам не словами и гуманитарной помощью, а деньгами и, по всей видимости, оружием — шаг, на который нынешняя Турция явно не готова», — резюмирует эксперт.
Другой немаловажный критерий — ситуация вокруг иранского ядерного досье. «Если бы Анкара хотела всерьез ограничить влияние Тегерана, — полагает Кемаль Кайя, — она должна была бы стать самым непримиримым (после Израиля) противником и критиком ядерных устремлений аятолл. Ведь Иран, заполучи он атомное оружие, явно уйдет в отрыв. Однако Турция настойчиво призывает к дипломатическому решению проблемы».

newtimes.ru