новостной сайт о событиях в курдском регионе

Эмре Аслу, "Санди Заман"
На прошлой неделе я написал наиболее вероятный сценарий на весну 2011 года, который был возможен: для того, чтобы удалить Партию справедливости и развития (АКП) от власти, вполне вероятно, что Рабочая партия Курдистана (РПК) возобновит свою кампанию террора весной 2011 года.
Аналитики по безопасности, с которыми я говорил,  сказали мне, что, несмотря на большие надежды на результаты декларации РПК о прекращении огня до следующих выборов, они ожидают, что РПК разорвет ее весной 2011 года. После этого я получил много ответов - некоторые из которых подчеркнули очень важный вопрос. Если Оджалан хочет свергнуть правительство АКП, будет ли он счастливее с гораздо менее гибкой коалицией Народно-республиканской партии (НРП) / Партии националистического движения (ПНД) на ее месте? Или он действует, исходя из презумпции, что РПК процветает в атмосфере напряженности и конфликтов, а не тогда, когда правительство в Анкаре проводит реформы, которые могли бы быть привлекательными для многих курдов?

Для того, чтобы понять, что пытается сделать Оджалан, нужно знать, что  его конечной целью является и как он думает. Оджалан думает, что он является лидером курдов и не должен закончить свою жизнь в тюрьме. В соответствии с этой точкой зрения, Оджалан сравнивает себя с Нельсоном Манделой в Южной Африке. Однако, он не понимает, что Мандела был лидером угнетенного большинства, а не угнетенных меньшинств. Он также не понимает, что борьба Манделы была борьбой против невыносимой несправедливости и нетерпимости и никогда не становилась сама источником несправедливости и нетерпимости. В отличие от Манделы в Южной Африке, Оджалан стал символом нетерпимости и несправедливости. Про-оджалановские курды никогда не позволят оппозиции процветать в курдском регионе, поскольку они думают, что всякая оппозиция в курдском регионе нанесет ущерб их жизненным интересам. Вот почему они не хотят видеть полноценный мир и демократию, пока они не обеспечат себе ключевые позиции в курдской политике.

Во-вторых, из-за стремительной урбанизации в курдском регионе Оджалан признает, что старая структура РПК, которая образовалась из сельской военизированной сети, должна быть соответствующим образом заменена. Оджалан знает, что урбанизация курдского региона ограничивает возможности РПК на использование неизбирательного насилия, но и ослабляет государственные практики безопасности, такие как использование несбалансированных методов для принятия мер против насилия РПК. В-третьих, Оджалан понимает, что для того, чтобы поддерживать существование курдской идентичности, курдские политические организации должны быть реорганизованы и организовать мирные учреждения, то есть, образовательные, культурные центры, СМИ и т.д. Тем не менее про-оджалановские курды не имеют достаточного интеллектуального капитала для запуска таких учреждений своими собственными силами.

ОДЖАЛАН: НАВСЕГДА В КОМАНДЕ
Кроме того, наиболее важной характеристикой Оджалана в настоящее является то, что он скептик. Таким образом, он никогда полностью не доверяет никому, в том числе своему брату и близким друзьям, которые были с Оджаланом с 1970 года. Он всегда боялся оказаться под упреками, когда находился в процессе внедрения новой политики. Таким образом, он всегда думает, что он должен оставаться сильным и держать в стороне резервные силы, чтобы использовать в случае необходимости. Насилие, как, впрочем, всегда было разменной монетой для Оджалана, и он всегда использовал насилие или угрозы насилия, в соответствии с его стратегическими расчетами. Для него сроки насилия и место, где насилие используется, более важно, чем само насилие. Таким образом, он думает, что он имеет право объявлять о прекращении огня, когда он думает, что надежды на мир поднимаются, и самому же нарушить прекращение огня, когда он думает о применении насилия в качестве разменной монеты.

Перед Оджаланом стоят три основные задачи: преобразование курдских националистических организаций в соответствии с городским реалиям, которые отвергают насилие, сохранять силу в руках во время изменения его организации, и делать все эти вещи с расстояния, из тюремной камеры. Хотя кажется нелогичным требовать создания "сил самообороны" в мирных переговорах с государством, это становится очень логично, если учесть обстоятельства и личные проблемы Оджалана. Использование насилия как стратегия становится критически важным инструментом для Оджалана, когда он в ней нуждается.

Кроме того, Оджалан стратегически расположился в центре курдской политики, так как он играет с существующими надеждами и опасениями курдского народа. Манипулируя надеждой и страхом, Оджалан цементирует свою политическую позицию и посылает сигналы курдскому народу, что он по-прежнему в центре курдской политики и что он борется за права курдов. Когда Оджалан понимает, что курдский народ разочаровывается в войне, он заявляет о прекращении огня и ставит кислородную маску курдской политике. Когда ситуация нормализуется, что в равной степени означает уменьшение влиятельного положения Оджалана, он прибегает к элементам страха, вводя насилие обратно в уравнение. Оджалан, в определенном смысле, создал для себя политическую позицию, которая требует колебаний между надеждой и страхом, которые позволяют сохранить свое положение. Таким образом, он и не убивает, и не позволяет мирным средствам стать единственным вариантом в борьбе за права курдов.

В перспективе этой точки зрения, Оджалан хочет возобновить насилие весной, несмотря на то, что он находится в центре переговоров с государством. Про-оджалановским курдам необходимо та или иная форма насилия весной, в канун выборов, так как правящая АКП является для них единственным соперником. Для того, чтобы дистанцироваться от правящей партии, про-оджалановские курды должны обвинять АКП в том, что она не способствует миру. Если они примут, что АКП, по сути, провела некоторые демократические реформы, они понесут потери в регионе в пользу правящей партии. В мирной обстановке политики Партии справедливости имеют преимущество, объясняя реформы, которые они принесли курдам. Для того, чтобы скрыть такие реформы, про-оджалановским политикам нужны некоторые формы насилия, с тем, что они могли вновь поляризовать курдов вдоль линии курды против государства.

Более того, еще в 1990-х годах похороны членов РПК в селах и малых городах имели эффект: затрудняли примирение людей и превращались в антиправительственные демонстрации. Однако, под влиянием урбанизации, тела боевиков сейчас в основном поступают в городские центры и захораниваются на кладбищах города, что естественно вызывает искреннее коллективное общественное недовольство, которое городские центры позволяют. В 1990-е годы были убиты тысячи боевиков РПК, но их похороны никогда не становились источником общественного возмущения. Однако, в эти дни похороны 10 боевиков становятся причиной общественного восстания. Понимая природу новой курдской политики, про-оджалановские курды хотят обеспечить свои голоса путем возвращения насилия обратно в политику. Вот почему Оджалан хочет контролируемой напряженности, и, возможно, насилия, весной 2011 года непосредственно перед национальными выборами.

Когда дело доходит до вопроса о том, предпочел бы Оджалан коалицию НРП-ПНД, вместо того чтобы иметь дело с правительством АКП, я бы сказал, что Оджалан считает, что даже коалиция НРП-ПНД не пойдет так далеко, чтобы свернуть демократические реформы . Да, они могут замедлить процесс демократизации, однако они обеспечивают идеальную среду для привлечения оджалановской РПК как повседневной проблемы турецкой политики.