новостной сайт о событиях в курдском регионе

Президент Хосни Мубарак ушел со своего поста, но та роль, которую сыграли США в уходе авторитарного президента Египта, ставит вопрос, к какому типу трансформаций принадлежат события в Египте.

Сейчас отчетливо видно, что многое роднит миллионную толпу на площади Тахрир и срывание портретов Мубарака с антисаддамовской эйфорией, которая охватила Ирак весной 2003 года.
Надо сказать сразу, что выход из авторитарной фазы развития – большая проблема для развивающихся обществ. Это – далеко не египетская или тунисская проблема. Даже там, где авторитарные формы правления исполнили свою позитивную роль, отказаться от них было крайне трудно. Это было проблемой и для Японии, которая в период Мэйдзи начала свой путь к модернизации, но к демократии вышла только под американским оккупационным контролем, потерпев поражение в тяжелейшей войне. Это - проблема и Турции,  которая после десятилетий военных режимов, с трудом нащупывает свой путь к демократии по-исламски, хотя и она пока крайне урезанного типа пока не решен курдский вопрос. Это было и проблемой СССР, который, несмотря на хрущевскую оттепель, попытки реформ плановой экономики, так и не смог выйти из авторитарной фазы развития, да и сейчас  после небольшого перерыва – деконструктивного периода демократической анархии, хаоса, чреватого распадом государственности на 1/6 части суши, – снова не устоял перед соблазном авторитарности и все более закукливается в авторитарную паутину, в фарсовом виде повторяя сценарии брежневского времени.

Есть страны, где выход из под эгиды авторитарной власти был преждевременным. Он привел к обезлюдиванию огромные территории Сомали, Судана, где на трех миллионах квадратных километров в условиях политического хаоса проживает, если это можно назвать жизнью, около 60 млн человек.  В Сомали после бегства Сиада Барре в январе 1991 года полностью распалась государственно-политическая организация страны, сама страна фактически разделилась на несколько частей, от голода в начале 1990-х годов погибло несколько миллионов человек (около 7 миллионов). Ситуация в Судане лучше, но только относительно сомалийской. Здесь десятилетия то вспыхивающей, то утихающей гражданской войны сделали свое дело. Страна стоит на пороге распада как перед неизбежной и санирующей ситуацию мерой. Только раздел страны – уже решено, что от Судана отделится богатый нефтью христианский юг, дело за урегулированием в Дарфуре - может вернуть некоторую стабильность его частям. Но и здесь путь к гражданскому миру лежит через восстановление авторитарности.
Что ждет Египет после митинговой эйфории? Готовы ли США и Европа, которые приняли активное участие в давлении на президента Мубарака, оказать помощь стране, по крайней мере, не меньшую, чем в прошлом году ЕС оказало Греции, где протесты, естественно, не могли приобрести египетские масштабы, но были крайне ожесточенными? Что могут предложить египетские военные, на этот раз выпускники американских, а не советских академий? В Ираке их американские наставники не смогли повторить ни японского, ни германского чуда, а что касается демократии, то даже врач-диссидент Нури эль-Малики обрел политическую уверенность только после подавления кризисных ситуаций в Багдаде и Басре, превратившись в крайне авторитарного лидера, которого политическая элита Ирака отказывалась принимать почти девять месяцев после мартовских выборов 2010 года. Не приобретет ли новый полковник или генерал, которого придется выдвинуть «на хозяйство», за пару президентских сроков уверености Мубарака? Если не приобретет, то не удержится. Политик быстро бронзовеют.

Чем его политика будет отличаться от политики согнанного с поста президента? Политические формы – это всего лишь способ организации социально-экономического и демографического пространства той или иной страны. Какую новую организацию смогут предложить инерционному разбухшему от избыточного населения Египту военные, по определению авторитарные по своему менталитету? Преждевременный вопрос, просто клин вышибают клином, армия уже в начале этого кризиса стала в положении арбитра, а не орудия власти, но теперь ей за это придется вступить в игру как непосредственной власти. А как же демократия? Да и возможна ли она вообще на этой фазе развития египетского общества? Это вопросы завтрашнего дня, сегодня главное – Мубарак ушел, толпа радуется. Не вопрос, что будет с Хосни Мубараком, вопрос: что ждет Египет?