Когда в конце прошлой недели сирийские танки готовились идти на Джиср-аль-Шугур, министр обороны США Роберт Гейтс начал собственное наступление. Выступая в Брюсселе, он фактически назвал большую часть европейских союзников Америки сборищем тунеядцев. Конечно, я преувеличиваю — но не сильно.
Гейтс заявил, что все страны НАТО проголосовали за вмешательство в Ливии, но большинство предпочло уклониться от участия в боевых действиях. Даже те европейские страны, которые в них участвуют, начали испытывать недостаток в боеприпасах на двенадцатую неделю боев, вынудив рассерженную Америку заполнять пробел. В более широком смысле ситуация, при которой на США приходится 75 процентов военных расходов НАТО, "неприемлема" и не может долго продолжаться. Если она не будет исправлена, прогнозирует Гейтс, НАТО ждет "плачевное" будущее.
То, что выступление Гейтса совпало по времени с гражданской войной в Сирии, весьма показательно. Это объясняет, почему двадцатилетний эксперимент с идеей о том, что военная сила Запада может навести порядок в мире, подходит к концу.
Всего несколько недель назад этот вывод показался бы неожиданным. Сторонники "либерального интервенционизма" приветствовали решение о нанесении авиаударов по силам полковника Каддафи в Ливии как свидетельство наступления долгожданной новой эпохи, когда диктаторам уже не будет позволено с легкостью расправляться со своими народами.
Однако бесчинства сирийской армии при невмешательстве Запада говорят о нашем будущем больше, чем кампания в Ливии. Конечно же, между нежеланием Запада ввязываться в сирийский конфликт и нерешительностью интервенции в Ливии существует прямая связь.
Но и конфликт в Сирии следует рассматривать в контексте эксперимента с "либеральным интервенционизмом", продолжавшимся целое поколение. Эта эпоха началась в 1991 году, когда в результате распада Советского Союза США оказались единственной сверхдержавой, а быстрая победа в первой войне в Персидском заливе возродила уверенность в эффективности американской военной мощи. Позже дебаты о том, как и когда использовать военную силу, то нарастали, то затихали. Западные правительства корили себя за то, что не защитили курдов и шиитов в Ираке в 1991 году, не предотвратили геноцид в Руанде в 1994 году и долго колебались, пока на Балканах гибли люди. Но серия казалось бы успешных интервенций — Босния, Косово, Восточный Тимор, Сьерра-Леоне — постепенно укрепили веру в то, что западная военная мощь может использоваться для прекращения конфликтов и спасения мирных жителей.
Однако горький опыт войн в Афганистане и Ираке вновь изменил характер дебатов о военном вмешательстве. И Барак Обама в США, и Дэвид Кэмерон в Британии обещали, что будут лидерами, гораздо осторожнее относящимися к военным авантюрам за рубежом. Потом началась "арабская весна", и оказалось, что западные лидеры вновь поддерживают военное вмешательство, на этот раз в Ливии: Обама — с явной неохотой, Кэмерон и президент Франции Николя Саркози — с видимым энтузиазмом.
Ливийская война иллюстрирует, как разворачивающиеся события принуждают политического лидера к действию. Это еще может произойти в Сирии. Однако на этот раз кажется гораздо более вероятным, что Запад останется в стороне.
Отчасти это связано с тупиковой ситуацией в ООН, где Россия и Китай, недовольные войной в Ливии, блокируют усилия по принятию резолюции, содержащей даже осуждение событий в Сирии, не говоря уже о подготовке почвы для интервенции. Однако более широким контекстом является то, что Запад все менее способен на вмешательства и готов к ним.
Выступление Гейтса, по сути, знаменует собой прощание Америки с амбициями по превращению НАТО в глобальное вооруженное крыло сплоченного западного мира. Американцы вынашивали эту идею еще с начала "войны с террором". Но чем дольше тянется война в Афганистане, тем больше судьба операции зависит от США.
То, что европейцы призывали к кампании в Ливии, которую они не в состоянии вести самостоятельно, лишь подтвердило мнение американцев о том, что европейские государства-члены НАТО являются в той или иной мере бессильными и ненадежными. Замешательство и взаимные упреки в НАТО блокируют действие самого эффективного инструмента западной военной интервенции за рубежом.
В долгосрочном плане еще существеннее тревога американцев по поводу того, что бюджетные ограничения, ведущие к урезанию европейских расходов на оборону, начинают давать о себе знать в самих США. Американский военачальник адмирал Майкл Маллен (Michael Mullen) назвал бюджетный дефицит крупнейшей угрозой национальной безопасности США. Он же является главным ограничителем на пути будущих всплесков "либерального интервенционизма".
Однако деньги — не единственная проблема. За последние 20 лет стало очевидно, что быстро согласованные военные операции могут привести к проблемам, затягивающимся на долгие годы. В Косово продолжается миссия НАТО, а в Боснии — военная миссия ЕС, хотя и там, и там боевые действия прекратились более десяти лет назад.
Что касается Афганистана, то этот конфликт продолжается почти вдвое дольше, чем Вторая мировая война. Западные правительства только начинают осознавать, что может вскоре потребоваться в Ливии. На этом фоне желающих начинать новую военную операцию — на сей раз в Сирии — крайне мало.
Переводчик