Президент Масуд Барзани не стесняется своих слов. Без сомнения, его прошлое, как полководца и пешмерга, определило его предпочтение прямых действий. Но он также имеет значительные способности в политической дипломатии. Никогда в истории курдского народа условия не были так благоприятны для возникновения независимого государства. Но, говорит он, "хотя это естественное право (курдов) и то, чего хотят наши люди, самоопределение может прийти только мирными средствами и путем диалога".
LEssentiel: Насколько обширными были репрессии против курдов в Ираке?
Масуд Барзани: Репрессии курдского народа имеют долгую историю, но ситуация ухудшилась после Первой мировой войны. Это стало систематическим. Они прошли несколько периодов, пока не достигли пика своего ужаса при Саддаме Хусейне, когда он провел свою военную кампанию "Анфаль". В настоящее время международному сообществу известна цифра в 182000 жертв. Пять тысяч человек погибли в результате химической бомбардировки только Халабджи, четыре тысячи стали жертвами химических атак в остальном Курдистане. Пятьдесят тысяч пешмерга пали мучениками в борьбе против режима, 200000 были ранены.
LEssentiel: Как лидер Демократической партии Курдистана (ДПК), вы подписали избирательное соглашение в 2004 году с другим крупным участником, Патриотическим союзом Курдистана (ПСК), членом которой является так же курд, президент Республики Ирак Джаляль Талабани. Какова ваша оценка этого соглашения с политической точки зрения?
Масуд Барзани: Мы твердо верим в необходимость сосуществования и сотрудничества между курдскими силами. Мы пережили гражданскую войну между нашими двумя партиями, но это уже в прошлом, мы двинулись дальше. Для обеспечения защиты автономного Курдистана, сотрудничество между ДПК и ПСК имеет важное значение. Одним из наиболее важных аспектов этого соглашения является то, что, сохраняя при этом самобытность каждой из сторон, оно позволяет нам говорить в один голос, от имени курдского народа. Результаты очевидны повсюду: мы переживаем экономический бум, строительная отрасль находится на подъеме, и мы имеем (высокий уровень) безопасности.
LEssentiel: А что с функционированием институтов демократии? Какой прогресс был достигнут с тех пор, как Вы были избраны на пост председателя парламента в 2006 году?
Масуд Барзани: Мы все еще на ранней стадии. Многое еще предстоит сделать, и мы признаем, что мы неопытны в вопросах управления. Мы находимся в процессе построения наших институтов, изложенных в конституции, и создания разделения полномочий между парламентом, судами и исполнительной властью. Еще одной из наших целей является обеспечение свободы личности. Мы гордимся тем, что в Курдистане нет политических заключенных. Мы поощряем появление представителей организаций гражданского общества. В настоящее время (у нас работают) 1300 неправительственных организаций, это значительное число для такой маленькой страны, как наша.
LEssentiel: Какой вы видите разницу между выборами 2006 года, когда вы были избраны президентом в парламенте, и курдскими президентскими выборами в июле 2009 года?
Масуд Барзани: Между этими двумя выборами не было никаких изменений в атрибутах президентской власти, которые, в любом случае, изложены в нашем конституционном праве. Когда меня попросили баллотироваться на пост президента, я сказал парламенту и партиям, что готов сделать это, если выборы пройдут путем всеобщего голосования. Но, если бы президент избирался парламентом, я бы предпочел кого-то другого на свое место. Мне нужно было точно знать, какую поддержку я получил от людей, не только из числа членов парламента. Я хотел знать, какой процент людей были "за" и "против" моего избрания. Члены парламента, которые голосуют за вас, ограничены различными обязательствами, которые не имеют отношения к людям. Мне нужна легитимность, которая исходит от народа.
LEssentiel: Какие меры вы принимаете для того, чтобы молодое поколение, которое являются важнейшим компонентом гражданского общества, смогло добиться условий жизни и культурного уровня развитых стран?
Масуд Барзани: Мы живем в очень молодом обществе, с 59% населением в возрасте до 25 лет. Поэтому наша обязанность воспитывать их, и дать им шанс на лучшую жизнь в ближайшие годы. Они - будущее Курдистана. Теперь у нас есть семнадцать университетов, в которых образование является бесплатным. Благодаря нашей стипендиальной программе, 5.000 курдских студентов до сих пор получили возможность продолжать свое обучение за рубежом. Некоторые из них учатся во Франции. У нас есть система для обеспечения финансирования и малые кредиты для нашей молодежи, которая хочет создать свой собственный бизнес. Как только они получают свои дипломы, студентам выплачивается пособие до тех пор, пока они не найдут работу. Мы призываем студентов идти в частный сектор и заботимся о том, чтобы гарантировать соответствие их зарплат уровню зарплат государственных служащих.
LEssentiel: В последнее время между вами и центральным правительством Ирака возникли проблемы по добыче нефти. Г-н Хусейн Шахристани, министр нефтяных ресурсов в Багдаде, реагировал несколько агрессивно на подписание отдельных договоров между "Total Group", которая приобрела 35% лицензии на добычу у "Marathon Oil Group", и правительством автономного Курдистана. Как это сказывается на отношениях между вами и Федеративной Республикой Ирак?
Масуд Барзани: Мы не перешагнули наши конституционные прерогативы. Один из принципов конституции Ирака состоит в том, что нефтяные и газовые ресурсы принадлежат каждому иракцу. Этот принцип широко поддерживается. В феврале 2007 года мы договорились о совместном проекте в отношении нефти и газа. Этот проект содержит приложение, дающее нам возможность подписывать нефтяные контракты, если к маю 2007 года проект текста не будет принят парламентом. Другой аргумент о том, что то, что мы делаем, является неконституционным или незаконным, или не в наших силах, нереален. Нелогично полагать, что "Exxon Mobil", "Газпром", "Chevron" или "Total" будут вмешиваться в спорную территорию, где они не имеют права на использование нефтяных ресурсов. Общеизвестно, что политика добычи нефти Курдистана была успешной. Между тем, министр, ответственный за добычу нефти в Ираке, потерпел неудачу в исполнении своих задач. Все, что он делает, - показывает свою враждебность по отношению к курдам. Он бы лучше сосредоточиться на электроснабжении Ирака.
LEssentiel: Разногласия с центральным правительством растут. Вы много раз призывали иракское правительство соблюдать статью 140 Конституции. Какова нынешняя ситуация?
Масуд Барзани: Один из самых важных вопросов, который еще предстоит решить, на самом деле разработан в этой статье конституции Ирака. Соглашаясь на эту статью, мы не имели сомнений по поводу призвания Курдистана оставаться автономным в рамках закона. Мы считали и продолжаем считать, что эта статья может быть реализована при международной поддержке. Мы думали, и до сих пор думаем, что регион Киркука должен быть присоединен к Курдистану. Эта статья о нормализации: переписи населения и референдуме. Мы никогда не утверждали права навязывать свои решения, связанные с применением этой статьи. Жители региона Киркук должны быть свободны в решении своей судьбы на референдуме. Но, к сожалению, иракцы сделали немного, чтобы привести эту статью в действие. Они откладывают. Мы считаем, что применение этой статьи также в интересах Ирака.
LEssentiel: В настоящее время мы видим укрепление чувства курдской идентичности в Сирии, некоторые курды бежали в автономный Курдистан, спасаясь от боевых действий. Вы думаете, что иракский тип решения может быть применим в Сирии? Видите ли вы в долгосрочной перспективе воссоединение двух курдских частей?
Масуд Барзани: Положение сирийских курдов отличается, потому что они были лишены даже гражданства. Они не рассматриваются как граждане своей страны. И процесс арабизации там начался гораздо раньше, в начале 1960-х годов. Многие дети были обязаны посещать арабские школы. Каждая часть курдского народа имеет свои специфические условия и характеристики. Решения для различных областей, в которых они живут, поэтому тоже должны быть разными. Они должны соответствовать реалиям страны, в которой проживают курды. Мы не можем экспортировать нашу иракскую модель в Сирию, или куда-либо еще. Но должны быть рамки, которые дадут сирийским курдам те же права, какие курды получили в Ираке. Мы помогаем им развиваться упорядоченным и уникальным политическим курсом, без навязывания решений. Что касается воссоединения сирийского Курдистана с автономным Курдским регионом Ирака, то этот вопрос не стоит в нашей текущей повестке дня. Но в будущем, кто знает? Это право каждой нации хотеть воссоединиться. Естественное право, которое может быть востребовано только мирными способами и диалогом.
LEssentiel: Вы обучаете сирийских курдских бойцов?
Масуд Барзани: В Курдистане находятся между 10.000 и 15.000 курдских беженцев из Сирии. Многие из них являются молодыми мужчинами. Это правда, что некоторые из них прошли обучение. Они не были обучены для нападения, а для обороны. В регионах, где они живут, они не имеют системы обороны, и они должны быть в состоянии сохранить их от хаоса.
LEssentiel: 2 августа, глава турецкой дипломатической службы Ахмет Давутоглу посетил иракский Курдистан. Как вы совмещаете свою солидарность с курдами, проживающими в Турции, и ваше растущее сотрудничество с Анкарой? Какова ваша позиция в отношении Рабочей партии Курдистана (РПК), которая ведет партизанскую войну на территории вашего соседа?
Масуд Барзани: Мы никогда не хотели, чтобы ситуация в наших отношениях с Турцией ухудшилась. К сожалению, политика Турции по отношению к нам ранее граничила с провокацией и отказом в течение многих лет. Запугивание, воинственные действия. Мы не принимаем такой язык, от кого бы он не исходил. Это была не наша политика, но их. В турецком подходе было много театральных оборотов. Когда турецкий премьер-министр Реджеп Эрдоган отправился в Диярбакыр и заявил, что это правда, что Турция имеет проблемы с курдами этой страны, но что должно быть мирное решение "курдской проблемы", для меня это был шаг в правильном направлении. В марте 2011 года премьер-министр приехал в Эрбиль и заявил, что те времена, когда курды были лишены прав, закончены. С экономической точки зрения, наши отношения действительно на подъеме, и теперь у нас есть возможность для дальнейшего развития этого сотрудничества.
Рассматривая ситуацию в Турции, мы отстаиваем права курдов в этой стране. Но мы считаем, что изменения в турецкой политике могут быть использованы для достижения дальнейшего прогресса в деле признания этих прав. В стратегии вооруженной борьбы РПК больше нет необходимости. Мы не принимаем и не поддерживаем ее. Мы против этой войны, и этого насилия. В настоящее время существует возможность для членов курдского парламента Турции оказать свое влияние. Оппозиция может быть преобразована в мирные демонстрации на улицах городов, в парламенте и других странах. Нет необходимости для насилия. Мы говорили курдским политическим лидерам, что они должны решить проблему мирным путем.
LEssentiel: Какова ваша позиция по продолжению ядерной программы Ирана?
Масуд Барзани: Иран является важным игроком в регионе. Мы разделяем огромную границу. Мы поддерживаем нормальные отношения с Ираном. Но это не обязательно означает, что мы согласны со всем, что они делают. Что касается их ядерной программы, то мы предпочли бы, если бы не было программы, ни в Иране, ни в других местах. Мы не знаем точно, в чем состоит их программа. Кроме того, мы не знаем, как они способны управлять такой программой, а со времен Чернобыля, все знают, как наименьшая техническая проблема может привести к региональной катастрофе. Мы также знаем, как и все остальные, что программа такого рода вполне может спровоцировать войну.
LEssentiel: Вы побывали в Белом Доме в апреле прошлого года. Что вы и президент Обама обсуждали?
Масуд Барзани: Я встретился с президентом Обамой и вице-президентом Байденом. Основной целью встречи было обсуждение ситуации в Ираке и Курдистане, и наши отношения с США. Это было важно для нас - знать их взгляд на ситуацию, будут ли они поддерживать нас, и каково их отношение к политикам. Они подтвердили, что поддерживают весь политический процесс в Ираке, а также применение конституции. Они подтвердили свою приверженность развитию автономного Курдистана. Естественно, мы подняли вопрос о нашем споре с премьер-министром аль-Малики о проблемах, связанных с Киркуком. Президент Обама подтвердил, что он хочет, чтобы решение было найдено в рамках статьи 140 Конституции, и он хочет разрядки напряженности между сторонами. Он искал разрядки. Мы подтвердили, что мы не сделали ничего, что бы не было в соответствии с Конституцией, и что наш спор состоит не в этом. Как вы знаете, президент Обама уже отправил эмиссара, чтобы добиться прогресса в этом вопросе. Но решение может быть только в "иракском стиле". В проблеме Киркука нет способа навязать решение, ни нами, ни кем-либо другим. Статья 140 очень ясно трактует этот вопрос. Нарушение этого правила откроет путь другим событиям. Тогда станет возможным все.
LEssentiel: Каковы ваши отношения с президентом Франсуа Олландом?
Масуд Барзани: Как вы знаете, президент Франсуа Миттеран и его жена Даниэль оказали нам большую поддержку, в частности, когда ООН создала зону отчуждения в 1991 году (Постановление № 688.). Отношения между нашими странами были чрезвычайно положительными в то время. У нас не было прямых отношений с президентом Шираком, хотя мы были в контакте с некоторыми из его министров, такими как тогдашний министр внутренних дел, Николя Саркози. С президентом Олландом, которого я встречал четыре или пять раз, когда он был лидером Социалистической партии, у меня прекрасные личные отношения. Я хотел бы посетить Францию, которая для нас является одной из стран, на которые мы обращаем самое пристальное внимание. Мы хотели бы углубить наши отношения. В 2010 году я встретился с президентом Саркози во Франции, в компании моего очень хорошего друга, Бернара Кушнера. Для меня это были очень теплые отношения.
LEssentiel: Как вы оцениваете внешнюю политику России в регионе и тактику блокирования Россией и Китаем санкций, принятых в Совете Безопасности ООН в отношении Сирии?
Масуд Барзани: Исторически сложилось, что всегда между Россией и Китаем было взаимопонимание по некоторым вопросам, в оппозиции к западным кругам. Это очень разные школы дипломатического мышления, и между ними существует борьба за международное влияние. Я не могу сказать, какая школа правильная, а какая нет. Но, как мы видим, люди, живущие в нашем регионе, могут стать жертвами этой борьбы.
LEssentiel: Закон (КРГ) по к привлечению иностранных инвестиций и созданию крупных компаний такой же, как закон, принятый в Багдаде?
Масуд Барзани: Наш закон об иностранных инвестициях является очень важным в этом отношении, он чрезвычайно благоприятен для иностранных инвесторов. Многие крупные многонациональные компании заинтересованы в преимуществах, которые мы предлагаем. Некоторые из них уже сделали решающий шаг, а другие вскоре последуют за ними, потому что мы переживаем замечательный период экономического развития. Наш закон отличается от закона, принятого в Багдаде.
LEssentiel: Как далеко вы готовы пойти, если центральное правительство в Ираке не станет соблюдать конституционные договоренности, согласованные между автономной областью Курдистана и центральными властями?
Масуд Барзани: Если мы обнаружим, что Конституция нарушается, или лишается своего смысла, или не применяется, мы не сможем жить при такой системе. Мы не можем жить под диктаторским режимом в Ираке!
LEssentiel: Уже год "арабской весны" в регионе. Но, после этих событий, мы увидели рост салафистских и исламистских групп, которые дестабилизировали эти страны. Зная, что американское присутствие в Ираке не будет длиться вечно, какую армию вы предусматриваете в будущем для Курдистана, чтобы защитить страну от террористических групп или внешних угроз?
Масуд Барзани: Наша философия и стратегическая доктрина основана на концепции обороны. Мы никогда не будем ни на кого нападать. Никогда. В соответствии с иракской конституцией, мы имеем право иметь собственную армию, чтобы защитить нас. Мы обучили наших пешмерга стать основой этой новой силы обороны. Они готовы к любым будущим событиям.
LEssentiel: Если бы вы загадали желание о будущем Курдистана, что бы это было? Автономия? Процветание? Независимость?
Масуд Барзани: Все три (смеется).
Переводчик