В ближайшее время трем ключевым государствам Ближнего Востока – Ираку, Сирии и Египту – предстоит провести выборы. Ираку – парламентские, которые пройдут 30 апреля, последним двум – президентские, которые состоятся 2 июня и 26-27 мая соответственно. Все три страны находятся на переломном этапе своего политического развития, поэтому выборы имеют большое значение.

Начнем с Сирии – на нынешний момент самой горячей точки региона. Идущая уже три года гражданская война хотя еще и не приближается к своему окончанию, но в ней наметились определенные тенденции, которые позволяют нынешнему руководству во главе с Башаром Асадом делать вывод о том, что его власть устояла, и что он может рассчитывать на продолжение пребывания на президентском посту. Главное, что Асаду удалось не допустить объединения вооруженной оппозиции и, соответственно, ее преобладания на поле боя, а также избежать угрозы прямой военной интервенции со стороны своих противников, в первую очередь, США, открыто пригрозивших сделать это в начале осени прошлого года. Как известно, предложенный Путиным вариант с вывозом запасом химического оружия из Сирии под наблюдением международных контролеров, сработал. К апрелю этого года более 90 % запасов химоружия было передано наблюдателям ООН, которые должны будут уничтожить его в третьих странах.

Стартовавший мирный процесс Женева-II тем временем провалился, и теперь ничто не связывает Асаду руки. Не случайно он решил провести в Сирии президентские выборы, на которых наверняка одержит победу. По закону, кандидату должно быть не менее 40 лет, из которых последние 10 лет он обязан прожить в Сирии. Претенденту запрещено иметь иностранное гражданство. Эти требования отсекают большую часть возможных оппозиционных кандидатов, решись они принять участие в кампании.

Впрочем, никто из реальной оппозиции о таком варианте даже и не думал, и Асад будет участвовать в выборах один с подставным оппонентом или оппонентами для имитации политического плюрализма. Но даже такой формат является значительным достижением для Сирии. До этого в стране не было выборов в принципе, а проводились так называемые "референдумы" о доверии действующему президенту, которые неизбежно заканчивались результатом в 99 % или около того.

Естественно, Запад и страны-участники ЛАГ очень резко отреагировали на инициативу Дамаска о президентских выборах. Вашингтон уже назвал их "пародией на демократию". По его мнению, это грубейшее нарушение ранее достигнутых договоренностей, выход Сирии из процесса мирного урегулирования, поскольку действия, предпринимаемые в одностороннем порядке, вызовут однозначное неприятие у оппозиции. Кроме того, миллионы сирийцев не смогут проголосовать, находясь либо на территории подконтрольной оппозиции, либо в лагерях беженцев заграницей. Также и генсек ООН Пан Ги Мун объявил, что выборы могут "нанести вред политическому процессу и препятствуют перспективам политического разрешения кризиса".

Однако у Запада нет рычагов давления на режим Асада, и ничто не препятствует действующему президенту переизбраться на следующие семь лет. Другое дело, что эти результаты не будут признаны большей частью мирового сообщества. В любом случае, сирийский конфликт, уже стоивший жизни сотням тысяч человек, все также далек от разрешения. Легитимация Асада как всенародно избранного президента вряд ли реально усилит его позиции. Те, кто его поддерживают – Россия, Иран, отчасти Китай, будут поддерживать его при любом раскладе. Те, кто выступают против него, точно также продолжат свой курс, не взирая на выборы. Надежда Асада связана с тем, Запад устанет от собственной непримиримости и пойдет на компромисс – признает его легитимность, и не будет выставлять условием мирного процесса его отставку. Но даже если на это согласился бы Запад, что крайне маловероятно, сирийская оппозиция на это никогда не пойдет.

В Египте же, напротив, хотя выборы президента являются последствием государственного переворота, совершенного военными, их итоги совершенно предсказуемы. И Запад, и Лига арабских государств готовы одобрить их результаты без раздумий. Это связано с тем, что демократический процесс в Египте 2011-2012 годов привел к возникновению политического хаоса, чреватого непредсказуемыми последствиями, и свержение президента – представителя движения "Братья-мусульмане" Мухаммеда Мурси – было воспринято пусть и не с воодушевлением, но с пониманием.

Министр обороны Египта Ас-Сиси, организовавший переворот, и ныне баллотирующийся в президенты, не имеет соперников, за исключением одного кандидата, априори не имеющего шансов. Все мало-мальски заметные фигуры отказались от выдвижения либо потому, что не верят в честность и демократичность выборов, либо потому, что не хотят мешать военным наводить порядок в стране. Значительная часть политических сил напрямую поддержала Ас-Сиси, поскольку считает, что в нынешней ситуации он предпочтительнее. "Братья-мусульмане" ныне отсечены от возможности участия в выборах, а суд в понедельник приговорил к смертной казни верховного наставника движения Мохаммеда Бадиа и еще 682-х активистов по обвинению в насилии.

Понятно, что этот приговор вряд ли будет исполнен, но сам факт его вынесения показателен – правительство намерено решительно пресечь исламскую угрозу. Если выборы в Египте не будут сорваны, то страна вернется к тому, от чего попыталась уйти три года назад – авторитарному правлению военных. Только если в 2011 году во главе страны стоял Хосни Мубарак, от которого все устали, то теперь Египет возглавит относительно молодой и энергичный генерал, еще не ассоциирующийся с коррупцией и клановостью. Это дает стране шанс на спокойное развитие, в котором она остро нуждается после революционной сумятицы и хаоса.

В Ираке же самая сложная ситуация с точки зрения прогнозирования как результатов, так и последствий выборов. Страна, несмотря на вывод американских войск, по-прежнему живет в атмосфере насилия и почти ежедневных террористических актов. Правительство Нури аль-Малики погрязло в коррупции, семейственности и мелочном политиканстве, лавируя между требованиями бесконечного множества сил и фракций. Если рассматривать политический расклад перед выборами в основных чертах, то в стране три главные силы – шииты, сунниты и курды. Все они крайне разобщены. У ныне правящих шиитов три основные группировки, одну из которых возглавляет аль-Малики. Шииты составляют 60 % населения и преобладают на юге. При Саддаме Хусейне они находились в угнетенном состоянии, сейчас же, напротив, именно шииты пытаются подавлять суннитов, обитающих в центре страны.

У суннитов также три ведущих партии, которые конкурируют между собой за право представлять интересы единоверцев. Курды разделены на два главных блока, также враждебных друг другу. Они убежденные сепаратисты, и не выходят из Ирака только ввиду международного давления и нерешенности проблемы Мосула – основного курдского города, ныне выведенного из состава Курдистана.

Даже такая, весьма неполная картина говорит о крайней фрагментарности политического поля. Поэтому основной вопрос сейчас – удастся ли аль-Малики вновь сформировать работающую коалицию из представителей шиитов, суннитов и курдов, как после выборов 2010 года, или страну ждет серьезный политический кризис. Но действующий премьер прежде должен решить проблему сохранения своего лидерства среди шиитов. Ведь его коалиция "Государство закона" испытывает серьезную конкуренцию со стороны других шиитских партий, и по итогам выборов он может оказаться на обочине.

Теги: Ирак, Сирия, Египет, выборы, Башар Асад, США, Россия, Владимир Путин, Женева-2, ЛАГ, Братья-мусульмане, Хосни Мубарак, Нури аль-Малики, шииты, сунниты, курды, Иракский Курдистан, Курдистан