Поражает негативизм и даже катастрофизм суждений, которым проникнуты оценки российских политологов, когда они касаются курдской темы. Скоро 20 лет, как курдская государственность обрела свою реальность в Северном Ираке. Никто от этого не проиграл, даже в Турции. Лучше сказать, что Турция от этого выиграла, поскольку нынешний тренд курдской темы в Турции связан с успехами курдов в Ираке. В Южном Курдистане (Ирак) курды доказали, что способны создать и укреплять свою государственность. Сегодня реальность курдской государственности признана во многих странах (взять хотя бы многие десятки встреч Масуда Барзани с главами ведущих государств мира), опять же за исключением России, где либо доминируют проарабские негативистские оценки курдов как этноса, либо катастрофические оценки курдского фактора для стабильности Ближнего Востока. Возможно, что и существует опасение негативной турецкой реакции, что в принципе не подобает великой державе.
Весь период самостоятельного развития, начиная с 1991 года, курды Ирака были весьма конструктивной и умеренной силой, демонстрируя своеобразную патерналистскую модель социал-демократического устройства, что было неизбежно до свержения саддамовского режима, да и сейчас является насущной необходимостью, формой организации этнополитической общности, находящейся в процессе своего обособления и становления. Курдистан все семь лет американской оккупации Ирака был и остается регионом стабильности и экономического роста.
Курды продемонстрировали чудеса политической выдержки, хотя имели возможность, особенно в 2003 году и заявить о своей независимости и попытаться решить киркукскую проблему силой. Тогда для того, чтобы очистить Киркук от пришлых арабов, не требовалось чрезмерных усилий. Но курды обретя власть и силу, не продемонстрировали ничего того, что мы, к сожалению, видели в постсоветских среднеазиатских республиках и в российских северокавказских республиках. Все знают о трагедии Халабжи, которая стоит в одном ряду с баскской Герникой, но ничего похожего на Сумгаит в Курдистане не было, хотя обид и болей у курдов накопилось значительно больше, чем в благополучных советских республиках Закавказья.
Курдов привязывают к Ираку многие факторы. Здесь не только Киркук, без которого курды не уйдут по своей воле из Ирака. Курды не могут не осознаваться себя той частью базового элемента Ближнего Востока, который способен не только изменить здесь ситуацию, а изменить ее позитивно. Ближний Восток воспринимается, особенно на Западе, да сейчас и в России как исключительно арабский и исламский, что неверно для большей части его истории, да и сегодня это не отражает его реальной композиции.
Курды – один из тех этносов, который сохраняет доарабские и доисламские модели поведения (ментальности), несмотря на поверхностную исламизацию курдов-суннитов. Часто говорят, что у курдов не было своей государственности, и это не верно. О многом забыли или стараются забыть. После возникновения Османской империи курды действительно не имели своей государственности, сохраняя при этом традиционные племенные структуры, т.е. естественные формы государственности, свойственные традиционному обществу, но в истории сохранился и могучий всплеск курдской силы – Салахеддин, чья власть простиралась от Ирана до Египта и до Йемена. Этот геополитический треугольник жив, но его сейчас пытается мобилизовать шиизм. Его реальный стрежень – курды, которые способны объединить территории исторической Сирии и Анатолии, а Ирак –прекрасная площадка для мощного старта.
Политическая реальность Ирака свидетельствует, что и курды способны стать очень влиятельной частью иракского постсаддамовского общества. При этом саддамовский опыт следует рассматривать как вариант неудавшейся «модернизации – вестернизации», как попытку использовать ложную модель силовой реорганизации ближневосточного общества. Важно снова не встать на этот путь, на который иракцев подталкивают лица западной культуры, и в этом смысле большое число бывших политэмигрантов во власти и значительно число западных советников-спонсоров – не лучший фон, на котором приходится действовать иракским политикам, поскольку они привносят непродуктивные, излишне конкурентные в современном Ираке модели поведения.
Ирак еще не извращен западной культурой, профанирующей волю большинства как главный политический принцип. Не стоит забывать, что речь идет о Востоке, где чистый рынок, как и чистая демократия, к счастью, не возможны по определению. Это общество, которое русским легче понять через понятие соборности, поскольку его главный принцип – консенсус, позволяющий договориться тем, чьи интересы противоположны не по существу, а по статусу или по рождению. Шиит не перестанет быть шиитом, а курд – курдом, чего так хотели бы от них люди западной культуры, осуждающие приверженность иракцев своим конфессиональным и территориальным объединениям. Но так они прожили тысячи лет бок о бок, сохраняя верования, которые давно исчезли в Европе.
Все этноконфесиональные группы Ирака заинтересованы в мире и воссоздании условий для нормальной социально-эконормической жизни иракского общества, тем более, что страна в отличие, например, от Киргизии, или даже Украины, имеет все, что нужно для обеспеченной жизни. Но важно при этом соблюсти пропорции участия во власти, которые были нарушены саддамовским режимом и не восстановлены и не могли быть восстановлены во время американской оккупации Ирака, поскольку навязывались и доминировали западные принципы политической организации.
Выборы в Ираке в принципе не могут решить, кому править в стране, а они показывают, кто и в какой степени имеет право участвовать в управлении страной. Никто не должен быть исключен из этого процесса, только потому что он набрал меньше голосов. Тем более, если он набрал много голосов. Аммар эль-Хаким, глава Высшего исламского совета Ирака и один из лидеров шиитского «Иракского национального альянса», представитель одного из самых влиятельных религиозных кланов, заявляет, что для для него невозможно формирование правительствыа без участия в нем коалиции Айяда Аллави, наполовину светской и наполовину суннитской. Это принципиальная позиция его партии, которая была заявлена задолго до выборов, когда эль-Хаким призвал к формированию максимально широкой коалиции. Но такой подход не вписывается ни в европейские, ни в американские нормы демократии. Для нее главный принцип: победил – управляй. Отказываться от победы на выборах – значит проиграть, но так дело обстоит в США, а не в Ираке. И это благо, а не огрехи Востока.
Выборы в Ираке – это форма политической переписи населения. Так было в 2005 году, это повторится и на этот раз. Более того, попытки Нури эль-Малики и Айяда Аллави рьяно претендовать на власть, аппелируя исключительно к результатам выборов, не системны и показывают, что они слишком долго жили в чужих, а именно в западных странах. «Победит» тот, кто станет кандидатом всех партий. Возможно, что его фамилия окажется для нас сюрпризом. Сам принцип назначения президента Ирака, требующий конституционного большинства, обязывает коалиции договориться, сохраняет принцип консенсуса, без которого Ирак, как восточное общество обречен. Роль курдов в этом процессе невозможно преувеличить, и они от нее отказываться не собираются, поскольку не собираются улетать из Курдистана на Луну.

еще в рубрике