новостной сайт о событиях в курдском регионе

Бурные события на Ближнем Востоке показывают, что регион вступил в эпоху больших перемен. Ломается порядок, сложившийся в ХХ веке, а вместе с ним подлежит пересмотру и роль курдов в регионе; а вместе с тем, мы можем ожидать, что с железной исторической закономерностью на очереди стоит новое явление призрака Большого Курдистана, а может быть, в перспективе, и разрешение застарелого курдского вопроса. В этой ситуации, среди курдов стремительно идут процессы консолидации перед лицом новых задач: в Сирии, за короткий период объединяются все полтора десятка курдских партий, а в Турции единым фронтом выступают на выборах все тамошние курдские организации, как связанные с РПК, так и всегда находившиеся с ней во враждебных отношениях, “классические” националисты, исламисты, “апочисты” - все они теперь оказались в одном политическом окопе, что еще несколько месяцев назад невозможно было и представить. В Иране, после многочисленных расколов курдских партии, ускоренно начался обратный процесс объединения. Итак, объективные процессы объединения налицо, а если мы вспомним, что политика на Востоке вообще и у курдов в особенности всегда носила персоналистский характер, то мы вправе ожидать, что в результате этих процессов возникнет единый общенациональный лидер, достаточно сильный и авторитетный, чтобы внутри курдского общества все сегменты могли охотно и без потери лица признать его первенство, а на международной арене он мог бы считаться ”своим” в клубе ведущих мировых политиков.

Кто же может выступить объединяющей фигурой, истинным общенациональным лидером курдского народа? В настоящее время у курдов существуют три фигуры, пользующиеся общекурдским и (в разной степени и разного характера) международным признанием и известностью. Это: Абдулла Оджалан, Джалал Талабани и Масуд Барзани.
Оджалан долгое время активно претендовал на роль общенационального лидера курдов и в известной степени не только сам себя так позиционировал, но и воспринимался таким образом за рубежом. Мощная организация, которую он создал, во главе которой стоял и которая играла значительную роль в диаспоре, достаточно убедительно подкрепляла его претензии. Фактически, в 1990-е годы Оджалан сумел создать в диаспоре действительно общенациональные структуры, а в целом - некое “параллельное курдское государство”, охватывающее диаспору и турецкое подполье (впрочем, в некоторых областях Турецкого Курдистана тогда было трудно решить, кто действительно находится у власти, а кто в подполье – РПК или правительственные структуры). Однако существовали и известные обстоятельства, препятствовавшие реальной реализации той роли, в которой видел себя сам Оджалан и его сторонники. С точки зрения внутрикурдской, РПК пыталась не столько объединить существующие сегменты курдского общества в некое подобие союза, сколько навязать им свою волю и собственное видение. Крайняя идеологизированность этой организации являлась важным препятствием для реального объединения вокруг нее всех курдов, что особенно касается традиционалистских слоев. Отождествляя свою борьбу с общекурдскими интересами, РПК по сути ставили во главу угла интересы именно борьбы турецких курдов, не особенно желая при этом считаться с тем фактом, что у курдов других частей Курдистана есть собственные интересы. Жесткая идеологизированность, антизападная направленность, специфические методы борьбы – все это привело к тому, что РПК и в лучшие годы не сумела завоевать политического веса в странах Запада (кроме левого и особенно крайне левого спектра), и в конце концов была причислена к террористическим организациям и в Европе, и в США. Сам Оджалан попал в турецкую тюрьму, а РПК вступила в затяжной кризис. В такой ситуации, выросло значение иракско-курдских лидеров.

Джалал Талабани, в отличие от Оджалана, не только никогда не считался “террористом”, но и является реальным членом клуба мировых правителей, будучи президентом государства – члена ООН. Однако, признавая выдающиеся политические способности Талабани, следует признать, что ни он, ни возглавляемый им ПСК никогда не только не претендовали, но и не могли претендовать на общекурдскую роль. Долгое время этому препятствовали две вещи: его достаточно извилистая политическая биография и опять же ярко выраженный (хотя конечно не в такой степени, как у РПК) левый (не чисто националистический) характер движения, что помогало Талабани налаживать связи с Социалистическим Интернационалом, но, с другой стороны, не могло превратить ПСК даже в Иракском Курдистане в партию всех курдов, включая религиозных и традиционалистски настроенных. В последние годы, Талабани и не пытается удерживать ведущую роль в курдской политике по двум причинам: он сосредоточен на иракских и международных делах, и наконец, он находится не в лучшей физической форме. В Курдистане  ходят слухи, будто он наставлял своего сына Кубада, в случае своей смерти,  “встать под крыло “  Масуду Барзани.

Масуд Барзани – человек, чья биография, при том не только личная, но и семейная, кристально чиста и целиком сводится к служению курдскому национальному делу. Масуд Барзани – сын и наследник человека, который являлся безоговорочно признанной общенациональной иконой и символом курдского народа, как в глазах самих курдов, так и всего мирового сообщества. Рассказывают, что однажды его попросили написать свою биографию и она получилась из одного слова: “пешмарга”. Действительно, он был пешмарга с 16 лет, и все взлеты и падения борьбы иракских курдов с 1962 года до настоящего времени – часть его личной биографии. Президент Иракского Курдистана, за которого проголосовало 70% избирателей, он является авторитетом не только для сторонников из ДПК, но и для союзников из ПСК и даже, до некоторой степени, для оппозиции. Своими действиями как на курдистанской, так и на иракской арене Барзани уже показал, что он способен консолидировать разные политические силы, убедив их, что в их противоречиях он занимает позицию беспристрастного модератора. То же касается, в известной степени, и роли ДПК. Не будучи партией ни левой, ни тем более исламистской, она в то же время способна объединить вокруг себя людей как традиционалистских, так и передовых взглядов. Барзани успешно утвердил свой международный авторитет, по сути войдя  в тот же клуб мировых правителей, но в качестве конкретно курдистанского (а не иракского, как Талабани) политического лидера. Начало экспорта нефти из Курдистана еще более усиливает его международный удельный вес. Невозможно сомневаться, что по мере крушения режима в Сирии, будет возрастать и влияние Барзани и его партии среди сирийских курдов (тем более что, строго говоря, политическая традиция сирийских курдов во многом восходит к ДПК Мустафы Барзани). Особо следует отметить рост роли Барзани в Турции, где он имеет огромное влияние на турецко-курдские организации и в то же время выступает своеобразным посредником в отношениях между правительством и РПК; не зря делегации турецко-курдских политиков регулярно ездят в Эрбиль ”за советом и консультацией”. В известной степени в вину Барзани можно поставить то, что он недостаточно решительно активизирует свой громадный потенциал. Возглавляемая им ДПК, в значительной степени, остается партией иракских курдов с местными интересами, и ее работа в диаспоре далеко не так амбициозна, как например работа РПК. К сожалению, плодотворная идея общекурдской конференции, давно уже обсуждаемая в курдских кругах, до сих пор так и  осталась нереализованной. Между тем, созыв такой конференции мог бы сопровождаться созданием общенациональной федерации курдских организаций  – и только Масуд Барзани может стать общепризнанным лидером подобной организации и тем самым уже официально представлять весь курдский народ на международной арене. Но, и сейчас уже ясно, что именно Масуд Барзани является самым влиятельным курдским лидером на мировой и курдистанской арене и единственным, кто может претендовать на роль лидера общенационального. Пусть у читателя не остается впечатление, что я хочу умалить выдающуюся роль в курдском движении Абдуллы Оджалана или Джалаля Талабани – они, безусловно, пользуются немалым  влиянием  и я уверен, что они будут и дальше играть значительную роль в решении курдского вопроса..Но объективно сама жизнь и политическая ситуация выдвигает Масуда Барзани на  первые роли. В заключении надо заметить, что для недоброжелателей курдского народа тоже не остается незамеченным рост авторитета и влияния Масуда Барзани и в этой связи можно ожидать усиление информационной и других компании, направленных на дискредитацию Масуда Барзани и возглавляемую им ДПК.