новостной сайт о событиях в курдском регионе

Большинство европейских граждан (например более 60 процентов французов и немцев) считают, что Турция не должна становиться частью Европейского союза. На то есть целый ярд различных причин, иногда обоснованных, а иногда являющихся следствием простого предубеждения - Турция слишком велика, турецкие мигранты работники могут захлестнуть другие страны, у Турции плохо с соблюдением прав человека, Турция подавляла курдов и не решила своих проблем с Грецией касательно Кипра.

Но главной причиной конечно же является то, что Турция — мусульманская страна, которой управляет мусульманская партия и ее воспринимают как слишком чужую. В общем, говоря словами бывшего французского президента Валери Жискар дЭстен, "Турция — не европейская страна". С таким положением трудно смириться светской, прозападной элите Турции, которая потратила десятилетия, если не больше, для того, чтобы доказать честность своих европейских амбиций. Один весьма образованный Турок, работающий на международную организацию, сказал примерно следующее: "Мы играем в футбол с ними, поем с ними песни на телевидении, ведем с ними дела, улучшили соблюдение прав человека и демократизировали свою политику. Мы делаем все о чем они нас просят, но они до сих пор не хотят видеть нас в своих рядах". Это так, считает еще один турок, который провел много времени в Лондоне, работал на неправительственные правозащитные организации и в 80-х сидел в тюрьме за борьбу с военным режимом: "Я ненавижу Европу. Я не европеец да и кому нужна эта Европа"?

Хороший вопрос. В то время когда кризис в Греции разрывает еврозону на части экономика Турции на подъеме. Если быть точным "Европа" в течсение многих лет была символом не просто благосостояния, но также либеральной политики, открытого общества  и соблюдения прав человека. И турецкая общественность во многом выиграла от своей попытки — не идеальной, но еще незаконченной — соответствовать европейским стандартам.

Но все больше и больше европейцев разочаровываются в союзе. Далекий от демократической модели Евросоюз  ассоциируется с надменным, неприкосновенным и отсталым органом власти, который властно и отечески устанавливает новые правила и издает эдикты не обращая внимания на обычных людей. А некоторые его новые члены, например Румыния, Болгария и Венгрия, не является образцами открытой либеральной демократии. Если даже европейцы не верят в свой собственный союз, почему Турция должна хотеть присоединиться к нему? На самом деле, женщина, которая участвовала в протесте с лозунгами ненависти к Европе, тем не менее, будет очень довольна вступлением Турции в ЕС. На представителей турецкой проевропейской элиты, постоянно управляющих страной с момента установления Кемалем Ататюрком республики в 1923 году, сейчас оказывается давление с двух сторон. Помимо чинящего препятствия ЕС их привилегированному положению также угрожает новая элита, которая является более аутентичной, более религиозной, но не обязательно менее демократичной, лицом которой является весьма популярный премьер-министр страны — Тайип Эрдоган.

Для этих прозападных турков принятие в Евросоюз подобно спасению от сегодняшнего исламского популизма, лицом которого является Эрдоган. И им нужна поддержка. Исламисты Эдрогана вполне могут быть демократами, но, в целом, они не будут столь же либеральны как и те, кто стремится отделить религию от государства. Но старая, привилегированная элита не единственная группа в Турции, которая выиграет от становления частью Европы. Меньшинства хорошо чувствуют себя в империях, особенно в благосклонных. Как каталонцы или шотландцы курды выступают за вступление в Европейский союз потому что он послужит им убежищем от большинства населения их страны.

Огромные размеры Турции и ее величина ее населения беспокоят европейцев по ряду причин. Но возможно этот страх несколько преувеличен. Сейчас, когда экономика Турции процветает у бедных турков будем меньше причин искать себе работу в других странах не говоря уже о том, что они могут заполонить другие страны Европы. Если серьезно расширенный ЕС станет на путь будущего федеративного государства это будет не так плохо. В любом случае вступление Турции вряд ли приведет к каким либо значимым изменениям.

На взгляд ориентированных на запад турков радость получения членства в Евросоюзе менее важна чем разочарование от отказа. Но тоже самое касается и европейцев. Если наиболее западное, наиболее современной, наиболее демократическое государство исламского мира всерьез обидится на Европу то вряд ли это будет хорошим итогом для запада и остального мира. Турция находится в хорошем положении для того чтобы вести другие мусульманские страны к большей демократии и свободе. Более того, пока существует реальная возможность вступления в ЕС, Турция вполне может ослаблять потенциальные трения между Европой и Ближним востоком. К тому же, вовлечение ЕС в ближневосточные события без Турции по-прежнему выглядит как западный империализм.

Потенциальное вступление Турции в ЕС также станет противопоставлением устаревшему мнению о том, что Европа отстаивает позиции христианского мира. Христианство конечно же сыграло роль в формировании европейской цивилизации. Но далеко не все европейцы исповедуют его.  Если мусульманская демократическая страна сможет вступить в ЕС то будет легче принять французских, британских, голландских или немецких мусульман как таких же европейцев. Те кто считает, что общие интересы и либеральные институты должны определять структуру ЕС выиграют от вступления Турции. Те же, кто хочет европейской идентичности основанной на культуре и вере будут против него.

Увы, сейчас, во время экономического кризиса, растущего национализма и интроспективного популизма, шансы того, что мусульманская страна станет членом ЕС, по меньшей мере, очень невелики. Но мнение людей нельзя изменить. Если настаивать на вступлении Турции, вопреки воли большинства граждан Европы,  то это будет как раз тем недемократическим патернализмом от которого отвернулось большинство европейцев. 

Но большинство не всегда право. Да и времена меняются.