новостной сайт о событиях в курдском регионе

Выступление на научно-практическом семинаре "Ситуация вокруг Ирана и ее влияние на постсоветское пространство", Институт Стран СНГ, 2 февраля 2012 г.
Не исключено, что через какое-то время внутренние предпосылки для смены режима в Иране могут возникнуть. Но на сегодня аятоллам удалось сконсолидировать общество. И именно американо-израильская угроза является одним из факторов, который сплачивает иранское общество.

Говорить о том, что там нет "пятых колонн" – было бы неправильно. Взять тех же курдов. Курдская проблема – очень, которая может взорвать Ближний и Средний Восток. Но, к сожалению или к счастью, она на сегодня не достигла еще такого уровня. Дело в том, что на деле курды такие же разные, как и мусульмане вообще. Поэтому упрощать ситуацию и говорить, что вот, курдов 40 миллионов и они будут создавать свое государство – не совсем корректно.

Курды рассеяны по территории четырех государств. Это Ирак, где они уже добились высокой степени автономии, образовав, по сути дела, субъект федерации и решили все свои задачи. У них имеется представительство в Багдаде, президент Ирака – курд, 6 министров, 80 депутатов; они курдский язык сделали вторым государственным; из бюджета им дают 13% денег от нефти на развитие региона; и у себя в регионе – своя армия, свои законы, свои суды. То есть, иракские курды защищены. И они говорят:"Зачем нам выходить, куда-то вступать?"

Что касается курдов Турции, Сирии, Ирана, то там курды дискриминированы - они национальное меньшинство, люди второго сорта. В каждой стране – по-разному. В Сирии они не имели даже гражданства, как русскоязычные в странах Балтии. В Иране их давили аятоллы на религиозной почве, пытаясь загнать в фундаментальный ислам. В Турции, как вы все знаете, против курдов проводят военные операции, пытаясь ассимилировать их силой.

На сегодня иранские курды вторые по численности – их где-то 8 миллионов. В Ираке их 5-6 миллионов. Это, по сути дела, регион, который, в случае возникновения внешней агрессии или каких-то внутренних серьезных потрясений может выступить против режима Ирана. Это даже, может быть, более сплоченная и антиправительственная группа по национальному признаку, чем азербайджанцы. Азербайджанцы все-таки в большей степени ассимилировались и интегрировались. Азербайджанцы в Иране не являются гражданами "второго сорта", аятолла Хомейни – сам азербайджанец, они вошли в руководство страны. Поэтому там азербайджанский фактор пока не носит характер сепаратизма. Хотя попытки предпринимаются. И в случае большой войны, безусловно, страна может быть расколота как минимум на три части по национальному признаку. Но на сегодня и внешняя угроза, и пропагандистские усилия самого режима сплотили нацию. И иранцы, в случае внешней агрессии будут воевать, наверное, более серьезно, чем в иракцы или ливийцы.

Что касается военного сценария развития событий, то я лично считаю, что его вероятность на сегодня ничтожно мала. Поэтому я ее просто не рассматриваю. Причем по ряду причин: тут и США не готовы, и Иран не готов, и окружение не хочет - Китай, Россия. То есть, кому эта война нужна?

В общем-то, на сегодня, может быть, Израиль хотел бы сделать, как в Ираке. Я в то время был в Ираке, когда они готовили эту операцию. Но там научно-исследовательский реактор стоял на поверхности, его было видно, Израиль рядом. Пролетели две-три эскадрильи. Первую вел украинский пилот, который хорошо знал язык, особенности. И удачно отбомбили этот учебный реактор. Здесь совсем другая ситуация. Здесь масса объектов, разбросанных на большом пространстве, заглубленных. То есть, чисто физически цели не достигнуть, а международное право есть международное право. Ведь если вы помните последние операции, даже в Ираке вынуждены были найти предлог о якобы имевшемся ядерном оружии массового уничтожения, подброшенном через спецслужбы. Потом оказалось, что это - мыльный пузырь. Но они использовали повод для получения соответствующей Резолюции ООН уже после операции, и как-то легализовали её. Также и по Афганистану - они интернационализировали, легализовали и так далее. В Иране им это не удастся, ведь уже сейчас и Китай, и Россия занимают довольно жесткую позицию.

Теперь, что касается последствий влияния на постсоветское пространство. Иран, по мере того, как эта удавка санкций сжимается, вынужден развивать сотрудничество с теми странами, с которыми у него сохраняются отношения, в том числе и на постсоветском пространстве. Я скажу так, из стран Закавказья у него более тесные отношения с Арменией, в силу границы, энергетики – они туда поставляют газ, электроэнергию. Армении деваться некуда – она в таком же положении, в блокаде. То есть две блокадные страны, объединенные общими интересами – это довольно прочный союз. Естественно, никакие самолеты Армения через свою территорию не пропустит. Другое дело, что, не спрашивая, пролетят. Но это уже другой вопрос.

Теперь, что касается Грузии. В Грузии одно из самых мощных посольств – это иранское. У них есть культурный центр, центр просветительский, у них в Грузии довольно сильные экономические позиции. Они построили посольство в Парке Победы, в самом центре, в заповедной зоне, и со всеми причиндалами: радиостанциями, локаторами и так далее. То есть у них там форпост.

Что касается Азербайджана. При всех трениях, тем не менее мусульманский фактор играет роль; исламистские организации иранские там работают – противопоставляют себя турецким. То есть там идет определенная борьба, но Иран в Азербайджане присутствует.

Что касается России. Для России Иран всегда играл важную роль. Сейчас, в условиях международного терроризма, наркоугрозы – это барьер на пути афганского героина. Это барьер на пути транзита Аль-Каиды, боевиков-моджахедов и так далее. Во время двух чеченских войн Иран сумел так жестко организовать контроль за своей территорией, что с этого направления ни один боевик не прошел. Они шли с других направлений. И сейчас неслучайно неделю назад у нас с 3-дневным визитом был министр внутренних дел Ирана, и провел довольно серьезные переговоры в двух ведомствах – это ФСКН с Виктором Ивановым, и с Нургалиевым в МВД. Подписали около трех важных соглашений. Именно о взаимодействии в борьбе с наркотиками, с транзитом наркотиков, и нелегальной миграцией. У нас же общее Каспийское море, поэтому безопасность на каспийском направлении и для России, и для всех прикаспийских государств крайне важна. Более того, мы с ними постарались расширить формат общения. Чтобы не было только двухсторонних отношений, мы подтянули наших партнеров – Азербайджан, Казахстан, Туркменистан – и заключили пятистороннее Соглашение, именно по безопасности в этом регионе.

У нас недостаток какой? Мы газ и нефть продаем – и Иран газ и нефть продает. Поэтому мы, с одной стороны, конкуренты – и мы не можем покупать друг у друга. Поэтому Иран ищет других потребителей, в основном, в Азии. Ездили они в Латинскую Америку. Я думаю, что эта проблема решаема. Тем более, им дали срок – полгода. Так же, как ЕС некоторых запугивает. Вот сейчас, Европа задохнется без иранской нефти. Да ничего подобного. ОПЕК увеличит на одну сотую или, там, на одну десятую добычу. Эти страны Персидского залива готовы продавать в 10 раз больше. Поэтому все это решат на коммерческом, на экономическом уровне. Пока эти санкции, слава Богу, не смертельны. Хотя, это все-таки удавка. Жизненный уровень людей, все прочее. Иран страдает, экономика страдает.

Но, как уже приходят к выводу сами американцы, этих санкций недостаточно. То есть Иран может и 10, и 20, и 30 лет жить с этими санкциями. Поэтому вот позиция России, которую она последнее время занимает, более взвешенная, более равноудаленная и от США, и от Ирана. Был у нас перекос в сторону Запада, когда мы пошли на первые санкции. Принимали их, почти не оценивая ущерб для России, для региона. Сейчас, особенно после ливийских событий, процесс остановился, и вот уже по Сирии, по Ирану мы не поддерживаем Запад. Мы более жестко выступаем, вплоть до применения права вето. Китай нас поддержал. Поэтому такая позиция – равноудаленная – очевидно, на ближайшую перспективу поможет сохранить там статус-кво, и не допустить каких-то военных конфликтов. Но дальше было бы интересно, в интересах России, более активно участвовать и в контактах с Ираном, и в контактах с Западом, и попытаться, может быть, даже сыграть роль посредника. В идеале – посадить их за стол переговоров или где-то в третьих странах, или на каком-то уровне специалистов. Использовать площадку МАГАТЭ, чтобы она продолжила свою работу с иранскими своими коллегами.

У нас еще есть контакт по линии Совета Безопасности. Есть соответствующее Соглашение, и мы дважды в год встречаемся с секретарем Совета безопасности на уровне Патрушева, а у них там, соответственно, Лариджани был, сейчас другой. И обмениваемся так по всем острым проблемам, начиная с иранской ядерной программы и кончая наркотрафиком. Поэтому сейчас, мне кажется, важен курс на развитие и сохранение всего лучшее, что есть в отношениях с Ираном, и подвижение наших партнеров по СНГ. Ведь там есть экономические интересы. Я знаю, в Туркменистане мы работали – и железная дорога там, и транзитные пути, и газопроводы, и так далее. Там маршрут Север – Юг, Шелковый путь проходит. Для СНГ это, может быть, единственный выход на мировой рынок. Поэтому не только Россия, но и наши коллеги в Центральной Азии, в Закавказье – они заинтересованы сохранении хороших отношений с Ираном. Эта война ударит, прежде всего, по экономике.

Станислав Иванов - Ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, эксперт научного совета при Совете Безопасности Российской Федерации.