На финишном отрезке политического противостояния все яснее проявляются контуры враждебного отношения центральной власти Ирака в лице Премьер-министра Малики к автономному Южному Курдистану.
Однако, даже не рассматривая количественные показатели и качественные характеристики вооруженных сил Ирака в ближайшей перспективе, с точки зрения геополитической обстановки в регионе в целом степень вероятности военного вторжения вооруженных сил Ирака в Южный Курдистан с вымышленной целью, например, "восстановления нарушенного конституционного порядка и полной юрисдикции федеральной власти", представляется почти ничтожной.
Малики не осмелится приступить к военным операциям против Южного Курдистана, не имея конституционной причины для предъявления обоснованного ультиматума и объявления войны курдской автономии. Помимо всего, Малики должен понимать, что Ирак слишком слаб для войны с многоопытным, непобедимым и единым Курдистаном.
Он не посмеет вероломно и без предупреждения начать полномасштабную войну на глазах у международного сообщества и в самом начале широко разворачивающихся сирийских событий.
Во-первых, формально Багдаду все же придется предварительно предупредить несколько десятков государств и ряд международных организаций о начале военных операций в Южном Курдистане и рекомендовать всем приостановить деятельность дипломатических миссий, торгово-экономических и иных представительств, действующих и расположенных в курдской автономии.
Во-вторых, Малики надо будет каким-то образом и очень быстро организовать физическое устранение всех официальных представителей курдского народа в высших органах государственной власти Ирака: Президента страны, министров, руководителей ведомств, депутатов Парламента и т.д.
В-третьих, в вооруженных силах страны и органах государственной безопасности, как известно, на руководящих уровнях командования и оперативного управления служат сотни курдов из высшего офицерского состава, которые не допустят беспрекословного исполнения незаконных и преступных приказов из Багдада.
Кроме того, подобного рода решение в современных геополитических условиях будет выглядеть наглой авантюрой. Даже в Тегеране и Анкаре сумасшествие Малики не удостоится одобрительных оваций. Иран и Турция, несмотря на очень сложные межгосударственные отношения и соперничество, не позволят втягивать эти страны в ситуацию прямого вооруженного столкновения из-за личных амбиций Премьер-министра Ирака.
И Иран, и Турция ищут способы бесконтактного военно-политического противоборства для отстаивания национальных интересов и завоевания лидерства в ближневосточном регионе. Трудно представить, что Малики вдруг перестанет учитывать "авторитетное" мнение доброжелательного Тегерана и не обратит внимание на позицию обозленной Турции.
После неизбежного образования независимого Южного Курдистана у Ирака без поддержки Ирана и нейтралитета Турции, вероятнее всего, окажется мало шансов на существование даже в урезанном виде, и остатки страны будут подбираться родственными государствами Персидского залива. Именно поэтому влияние Ирана в нынешнем иракском руководстве столь очевидно.
Парадокс заключается в том, что Турция и Иран, являясь военно-политическими конкурентами и геополитическими соперниками, с одной стороны, продолжают региональное сотрудничество на почве курдского вопроса, с другой стороны, разумеется с целью недопущения объединения соответственно Северного и Восточного Курдистана, а также Западного Курдистана с уже полунезависимым, но очень скоро полностью суверенным Южным Курдистаном.
Угроза создания Большого Курдистана за счет ограничения территориальной целостности и суверенитета Турции и Ирана делает эти страны в определенной степени союзниками, потому что прецедент в одном из этих государств неизбежно приведет к рецидиву в другом.
Вместе с тем, между Турцией и Ираном сегодня обостряется конкуренция за доли участия в рыночной экономике Южного Курдистана, что выражается в стабильной динамике роста прямых инвестиций, внешнеторгового товарооборота, диверсификации направлений экономического сотрудничества и деловых связей на уровне крупного и среднего частного капитала.
Тем не менее, военно-политическое противоборство Турции и Ирана сегодня четко обозначилось и усилилось в Сирии, что может значительно обострить межгосударственные отношения двух конкурентов. Исторически и геополитически в осуществлении контроля над Сирией больше заинтересована Турция, однако и стратегия Ирана в Сирии направлена не только на снижение роли и потенциала Турции, но прежде всего на сохранение и расширение зоны своих национальных интересов на Ближнем Востоке.
В противостоянии между Турцией и Ираном, в борьбе этих стран за региональное лидерство, в конце концов, победу одержит то государство, которое сумеет первым достичь компромиссного соглашения с курдским народом в вопросе национально-территориального самоопределения.
Какая из стран первой пересечет "финишную линию" в этом вопросе, сказать сложно, несмотря на некоторое турецкое преимущество с точки зрения уровня общественно-политических процессов в Турции.
Турецкие и Иранские политические лидеры не заинтересованы в самоопределении западных курдов в единой Сирии до решения курдского вопроса внутри своих государств, чтобы не усложнять в ближайшем будущем неизбежный процесс переговоров по достижению приемлемого компромисса и снизить степень давления со стороны объединенных курдских сил во главе с руководством будущего независимого Южного Курдистана.
Можно уверенно говорить о том, что Турция и Иран уже приняли первый и главный пункт компромисса по курдскому вопросу в части фактического признания Южного Курдистана. Чем быстрее произойдет широкое и убедительное организационно-политическое объединение ведущих сил и реально действующих лидеров курдского национально-освободительного движения под общим руководством Президента курдской автономии, тем ближе будет момент формально-юридического признания независимости Южного Курдистана международным сообществом, включая Турцию, Иран и, возможно, Ирак. Надо отметить, что сегодня ни Турция, ни Иран не могут и, видимо, не очень хотят сопротивляться и слишком затягивать решение курдского вопроса, испытывая усиливающееся давление со стороны самих курдов и Запада во главе с США. Официальное и конкретное заявление турецкого и иранского руководства о принципиальной готовности решить внутренний курдский вопрос на основе взаимоприемлемого компромисса и признать Южный Курдистан могло бы стать важным фактором сближения позиций на переговорах Турции с Евросоюзом и Ирана с "Шестеркой" в ближайшей перспективе.
Переводчик