новостной сайт о событиях в курдском регионе

15 февраля в день 26-й годовщины заточения лидера Рабочей партии Курдистана (РПК) А. Оджалана на о. Имралы ожидалось его обращение к соратникам с призывом "сложить оружие". Исполнительный комитет РПК выступил с предложением запечатлеть эту дату как "День свободы", олицетворяющий борьбу за права курдского народа, а ответственный по внешним связям РПК З. Хива позже сделал заявление о том, что "послание А. Оджалана должно быть опубликовано завтра (т.е. 16.02) при определенных условиях".

Видимо, эти условия так и не сложились, и шаг, который должен был стать своеобразным апофеозом запущенных осенью прошлого года попыток турецких правящих сил решить курдский вопрос мирным путем, был отложен. С октября лидер Партии националистического движения (ПНД) Д. Бахчели (ближайший соратник Р.Т. Эрдогана по парламентской коалиции) инициировал серию обсуждений, подкрепленных некоторыми "жестами доброй воли" (раунды очных переговоров А. Оджалана с турецкими прокурдскими политическими силами, разрешение встретиться с семьей), которые в сухом остатке сводились к следующей политической сделке. Курдский лидер публично призывает к роспуску РПК и поддерживает мирный процесс, а в обмен на это получает освобождение, всеобщую амнистию членов РПК и обещания (впрочем, все еще весьма туманных) перспектив внесения конституционных изменений с целью закрепления прав курдского народа.

Несмотря на синусоидную траекторию попыток турецкого руководства на протяжении многих лет решить курдский вопрос переговорным путем, ряд экспертов подчеркивает, что в данном случае – это де-факто первый оформленный план мирного урегулирования. Почему же он возник только сейчас?

Большинство обозревателей связывают мирную инициативу турецких правящих сил со стремлением заручиться политическими голосами курдского населения в преддверии парламентской и президентской электоральной кампании, намеченной на 2028 г. "Наведение мостов" с фактически третьей силой в стране, как предполагается, позволит укрепить поддержку как для внесения изменений в Конституцию, что может открыть возможность Р.Т. Эрдогану баллотироваться на новый срок, так и в целом усилит позиции правящей Партии справедливости и развития в ходе предвыборной гонки.

Кроме того, не исключается, что инициатива могла возникнуть ввиду обеспокоенности Турции нарастающей израильской активностью. Хотя, по замечаниям отдельных специалистов, возможности Тель-Авива не стоит преувеличивать, турецкие опасения не лишены оснований. Израиль на протяжении длительного времени поддерживал тесные связи с курдскими вооруженными формированиями и политическими партиями и готов задействовать определенный арсенал дипломатических средств, направленных на формирование более лояльного отношения курдской стороны, что контрастирует с интересами Анкары в регионе.

Наконец, потенциальное мирное соглашение между официальной Анкарой и РПК можно рассматривать как часть общерегионального процесса, нацеленного на стабилизацию ситуации на турецком приграничье. Поддержка турецкого проекта по мирному урегулированию со стороны ключевых курдских деятелей в Ираке и Сирии указывает на их готовность переосмыслить сложившиеся схемы взаимодействия. В случае успешного развития мирных переговоров ключевые политические партии в Иракском Курдистане - Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК) - будут внимательно наблюдать за тем, как эта перемена скажется на взаимосвязанных соглашениях между ними и Региональным правительством Курдистана, а также его союзниками[1]. Своеобразным подтверждением продолжения процесса сопряжения позиций по данному вопросу стала встреча 16 февраля в Эрбиле турецкой прокурдской Партии народного равенства и демократии с лидерами ДПК и ПСК[2].

Параллельно Анкара ведет работу в Сирии. Как сообщается[3], руководство Турции наращивает морально-психологическое давление на курдскую "Автономную администрацию севера и востока Сирии" (ААСВС) с целью добиться роспуска формирований Сирийских демократических сил (СДС) и интеграции курдов в сирийскую армию. Временное правительство в Дамаске, возглавляемое "Хайат тахрир аш-Шам" (ХТШ, признана в РФ террористической организацией), по согласованию с турецкой стороной в начале января 2025 г. направило лидерам СДС соответствующее предложение. Оно предусматривало делегирование части властных полномочий местным органам, расширение прав курдов, закрепленных в новой конституции Сирии, а также интеграцию курдских военных в сирийские структуры под руководством ХТШ. В обмен на это предполагалось разоружение и ликвидация отрядов СДС. Тем не менее, лидеры Сирийских демократических сил отвергли это предложение, требуя соблюдения своих условий. В их числе – готовность присоединиться к новой армии в качестве единого национального структурного компонента, формирования которого останутся развернуты на северо-востоке Сирии, а также получение справедливой доли от будущих нефтяных доходов.

На Мюнхенской конференции по безопасности, прошедшей на минувших выходных, министр иностранных дел Турции Х. Фидан продолжил эту линию, заявив, что его страна пересмотрит своё военное присутствие на северо-востоке Сирии, если курдские группировки будут разоружены и интегрированы в единую национальную сирийскую армию. При этом Х. Фидан подчеркнул, что сирийская администрация должна самостоятельно решить проблему "террористических группировок" и не "перекладывать её решение" на Турцию[4]. Впрочем, в этих словах сквозит определенная доля лукавства, учитывая прочность связей Анкары с руководящим звеном ХТШ, о которой, надо заметить, в конце прошлого года в интервью открыто сказал сам турецкий министр, а также объемы оказываемой турецкой стороной консультационной, технической и иной поддержки временному правительству Сирии.

О двойственности турецкой игры по курдскому вопросу свидетельствуют еще несколько фактов. Во-первых, по информации в западной прессе, в настоящее время ведется подготовка к проведению в Сирии конференции по национальному диалогу, принять участие в которой приглашаются представители всех слоев общества за исключением курдов северо-востока страны и сторонников Б. Асада. Такое намеренное дистанцирование от "первого настоящего собрания сирийцев за последние 75 лет" сильно контрастирует с заявлениями о мирном урегулировании. Во-вторых, на днях был приговорен к тюремному заключению мэр турецкого города Ван от прокурдской Партии народного равенства и демократии по, как отмечают в СМИ, "сфабрикованному обвинению". Протестные настроения курской улицы усилило также то, что на его место в переходный период был назначен провластный кандидат и началась волна массовых арестов курдских журналистов и общественных деятелей. Подобная политическая неразбериха уже была подвергнута критике со стороны главной турецкой оппозиционной силы (Народно-республиканская партия) и едва ли укладывается в логику курса на достижение "турецко-курдского согласия".

А посему на фоне продолжающейся подготовки Анкары к проведению наступательной операции против курдских формирований на северо-востоке Сирии, по-прежнему существует угроза начала масштабных боевых действий в краткосрочной перспективе. Даже если выступление А. Оджалана состоится, по мнению экспертов[5], маловероятно, что СДС в полном составе отреагируют на его призыв, поскольку не все их фракции являются формированиями РПК.

Кроме того, по некоторым оценкам, А. Оджалан, хотя и по-прежнему вовлечен в решение значительного числа вопросов, многих устраивает как фигура символическая. Другими словами, в заключении он – борец за курдскую свободу и справедливость, героический образ курдского движения. В случае же его освобождения несение знамени идеолога может стать тяжелее. Стоит также учитывать, что внутри самой Турции в рядах сторонников РПК есть ультраэлементы, привыкшие к постоянному ведению боевых действий, для которых лозунги о дипломатическом процессе – не более чем "красная тряпка".

Вся эта эклектичная разноголосица не добавляет ясности в "турецко-курдский процесс", который по-прежнему базируясь на чередовании силового и дипломатического факторов, все еще находится в поиске недостающих переменных для достижения своего логического завершения.
 

 

Мария Колесникова, кандидат политических наук, доцент МГЛУ

 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции